HARRY POTTER: MARAUDERS
NC-17, смешанный мастеринг
февраль-март 1980 года, Великобритания
06/06 Дорогие игроки и гости проекта! Вас ждет не просто #шестогочислапост, а особый праздничный выпуск новостей. Ведь «Последнее заклятье» уже как год принимает на свою палубу игроков! Обновление дизайна, лучший пост Алисы Лонгботтом, сражение с дементорами и многое другое в блоге АМС
29/05 Путешествуйте с нами! Например, путевку в начало XX века вам обеспечит лучший пост руками Джейкоба Мюррея. Главный герой на борту пяти вечеров — Бартоломью Вуд. Кроме того, не забудьте заглянуть на огонек голосования Лучшие из лучших и в блог АМС, чтобы быть в курсе последних новостей.
22/05 Прошедшая неделя подарила нам целый букет новостей. Первым делом, поздравляем Клементину Бэриш с лучшим постом, а Ровену Рейвенсуорд с небывалым успехом в "Пяти вечерах"! Затем объявляем об открытии голосования за нового участника этой игры и приглашаем всех в блог АМС, где собраны все самые значимые события прошедшей недели!
15/05 Новый выпуск новостей подарил нам любопытное комбо. В то время как награду за лучший пост получил Зеверин Крёкер, его секретарь, Ровена Рейвенсуорд, попала в сети "Пяти вечеров". О других новостях подробнее в блоге АМС.

The last spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The last spell » Прошлое » you've got a friend


you've got a friend

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://68.media.tumblr.com/bc471e3b807ffa0f91dbc355ee71a4fe/tumblr_n4i9hywZ9K1sib8bao1_400.gif
Connor & April
Хогвартс, 14 февраля 1968

«Вы можете быть сколько угодно хорошими друзьями, но какой в этом смысл, когда твоя подруга плачет?»

Отредактировано Connor Grimshaw (03.06.2017 10:04:13)

+4

2

В такие моменты Эйприл забывала о том, что она - ученик школы магии и волшебства. Что положено пользоваться палочкой, что гнев, боль и обиду можно выразить изящным способом, заключенной в прикосновении к гладкому дереву силой. Что пользоваться магией вне класса запрещено. Что... Да на самом деле, в такие моменты Эйприл забывала практически обо всем. Ей только и хотелось, что бушевать. Кидаться вещами, вон тот бокал, наполненный тыквенным соком, отлично подойдет для того, чтобы разбить его о стену, и осколки с каплями так красиво брызнули во все стороны. Чтобы толкнуть, ударить, забыть все гневные родительские письма, все восклицания о том, что она девочка, и что не положено, и что драться не хорошо. Если драться не хорошо, так почему люди, порой, так упорно напрашиваются на то, чтобы им врезали?
Но этого - не достаточно. Всё еще недостаточно ярко, всё еще недостаточно, чтобы стало хоть немного легче на душе. Чтобы погасить пламя, лижущее грудную клетку так болезненно, отравляющее кровь, делая её такой горячей, что можно почувствовать, как она движется по сосудам.
Эйприл кажется, что она полыхает изнутри, вот-вот начнет выдыхать горький дым вперемешку с пеплом, но она только стоит, не шелохнувшись, и смотрит. Как Джим обнимает светловолосую девочку, имени которой она не знает. Как его руки лежат на талии, прижимают ближе, и главное, как он целует её, лица почти не видно вьющимися светлыми локонами. Эйприл не может шелохнуться, и ощущает себя самой главной идиоткой во всем Хогвартсе. Такому не научат на занятиях в классных комнатах. Не расскажут как справляться с этим ощущением преданности, обманутости. Разочарования, и впервые, кажется, разбитого сердца. Ну, по-крайней мере, прямо сейчас Эйприл кажется, что её сердце разбито. Как же по-другому? Почему может иначе быть так больно?

Самое главное - не расплакаться. Миссия как будто невыполнима, но Эйприл старается изо всех сил, разворачивается, и бредет в сторону Большого зала, задирая голову и быстро моргая. Отчаянные попытки прогнать непрошеные слезы, такие горячие, словно вызваны тем самым пожаром, который продолжает полыхать в груди. Злость и обида - такая неприятная смесь, и естественная реакция на них - это слезы. Но Эйприл пока лишь ощущает себя идиоткой, и совсем не хочет еще и выглядеть ею. Ох уж эти детские драмы, скажут старшекурсники, взглянув на плачущую четверокурсницу, да? Танцы в честь дня святого Валентина, и кто-то кого-то не пригласил, а так отчаянно хотелось. Огромная трагедия, в самый раз, чтобы лить слезы и строить из себя страдалицу. Эйприл кусает губы и уговаривает себя не плакать. Плотнее кутается в мантию, скромное черное платье уже не кажется таким красивым, вот глупая, зачем вырядилась, зачем вообще пошла. Надо было остаться в гостиной, зачем вообще праздновать этот дурацкий праздник?
Эйприл возвращается в Большой зал, но слышать музыку, видеть танцующие парочки ей больше неприятно. Какой-то час назад она была самым счастливым человеком: Джим пригласил её на танец. Тот самый Джим, с которого она вот уже месяц не сводит глаз, и каждый раз при виде него непроизвольно, как последняя дурочка (по собственной же версии) заливается нелепым хихиканьем. Честно? Она на танцы-то пошла лишь в надежде на то, что Джим пригласит её потанцевать. Они разговорятся, познакомятся, начнут общаться, может быть... Нет. Эйприл морщится и не желает больше думать об этом. Чувствует себя преданной, обманутой, зачем он вообще пригласил её на танец, если теперь зажимается с другой девочкой? Прил делает глубокий вдох, всё еще безуспешно пытается проглотить ком в горле, не расплакаться, однако уже практически ничего не видит: глаза застилает пелена слез. Нет, черт, только не при всех, не выставить себя идиоткой, которая рыдает из-за мальчишки на день всех влюбленных. Не выставить! Эйприл чертыхается, и чудом не срываясь на бег, выходит из Большого зала. Двери главного входа пока еще открыты, за ними разбит кустистый сад, в котором можно погулять парочками под луной. Эйприл не раздумывая направляется к двери, а затем ныряет в один из проходов живой изгороди.

Как ни странно, тут кругом тоже влюбленные парочки, но достаточно темно, чтобы не видеть их лиц, а самое главное, что эти парочки не видели лица Эйприл. Потому что оно залито слезами, и Прил так обидно за себя, за эти слезы. Что обидчику сейчас так хорошо, он наверняка счастлив, а она вынуждена прятаться в саду, блуждать по проходам из живой изгороди в поисках хотя бы одной пустой скамейки, куда можно присесть, и утирать слезы со щек. Снег в саду убран, но всё равно хрустит под ногами, Прил чувствует, что начинает замерзать, мокрые дорожки на щеках покалывают. Она не обращает на это внимание.
О, кажется вон там свободная скамейка, можно даже сесть на неё, она совсем не холодная. Прорыдаться как следует, потому что уже скоро возвращаться в гостиную, и делать вид, что ничего не произошло, всё хорошо, всё просто отлично. Девушка не знает, на кого злиться сильнее. На Джима? На себя, за то, что такая глупая, и за эти слезы?

+4

3

У него нет пары на этот вечер. Есть Элли, которая улыбается одними уголками губ и стесняется показывать зубы - да, они слегка, самую малость кроличьи, но это не отменяет красоту улыбки и эти очаровательные ямочки на щёчках. Коннор считает, что ей надо улыбаться гораздо чаще, и если уж её так смущают зубы, что мешают жить - что-нибудь с ними сделать, колдомедики не зря существуют уже много веков. Но это ни капли не его дело, если уж на то пошло. Элли даже не его официальная пара на этих танцах, он только краем глаза следит за Эйприл, просто по старой привычке - не влипла ли она в очередную неприятность? не нужна ли ей помощь, сыграть галантного кавалера? - а в промежутках между ненавязчивыми взглядами можно и вытащить кого-то ненароком потанцевать, в конце концов, такие чудесные леди не должны скромно грустить в углу в одиночестве только из-за своих странных комплексов. Это день святого Валентина, для такой спонтанной романтики он и создан, все эти цветы и пошлые валентинки вокруг. Остаётся только надеяться, что Элли не примет этот танец за что-то более многообещающее, девчонки вокруг только и говорят, что об отношениях, парнях, кто с кем вместе, кто кого бросил, а кто успел договориться о помолвке, Коннор только пожимает на это плечами. Им пятнадцать, когда девчонки успели стать такими серьёзными и помешанными на всём этом? Ни слова об учёбе, друзьях, интересах - одно только отношения, отношения, отношения. Последние дни перед танцами замок весь стоял на ушах - у кого любовные зелья, у кого новая мантия, специально по такому поводу, вместо Хогвартса филиал дома безумных, отделение помешанных, и во всём этом почему-то обязательно нужна участвовать, чтобы не чувствовать себя идиотом. Хотя участники тоже чувствуют, тогда в чём вообще разница?..

Он шутливо кланяется, провожая свою даму на место и целуя ей руку, она смеётся в ответ и тихо шепчет на ухо "Спасибо тебе". Кажется, с Элли не будет никаких проблем, вот и умница, привет всем, кто недолюбливает Хаффлпафф и таких чудесных девушек. Вот только после всех этих актёрствований Эйприл вокруг уже нет, Коннор замечает только парня, с которым она танцевала, и хмурит брови, потому что целует он определённо кого-то другого, самозабвенно так целует, прервавшись только в ответ на ненавязчивое похлопывание по плечу. Коннор почти видит, куда его собирались отправить и чем именно ему следует там заняться, но слова, к счастью, не долетают до него - парень смотрит на него слегка снизу вверх, и явно проигрывает в габаритах, так что заменяет слова хмурым взглядом и выражением "тебе здесь не рады". Но в ответ на вопрос он только пожимает плечами, конечно, как тут увидишь, куда подевалась девчонка, с которой ты танцевал буквально только что, когда в твоих руках такая прекрасная белокурая дурочка, радостно хихикающая и хватающаяся за твою боками руками, не надо ни о чём думать, кроме поцелуев.

Коннор узнаёт Эйприл по одно лишь причёске, мелькнувшей в дверях Большого зала, и медленно протискивается следом. Меж танцующих парочек, пытаясь не подвернуться никому под ноги, вдоль стены, тоже занятой то тут то там парочками или хихикающими группами студентов, чёрт, слишком медленно, слишком большой зал! Когда он всё-таки выбирается, её уже не видно, так что он высматривает между кустами, почему-то не решаясь позвать по имени. Он должен сам её найти, почему-то только так будет правильно. Это он не уследил, не увидел, хотя сам себе пообещал. Он почти начинает мёрзнуть, проходит пару кругов, возвращаясь ко входу. На нём парадная мантия, слишком лёгкая для таких продолжительных прогулок, а под ногами искрится от света фонарей лёгкий снежок, и неплохо было бы вспомнить согревающие чары, ну хоть какие-нибудь? Без них мороз медленно, маленькими колючими иглами пробирается под мантию, он уже захватил кончики пальцев и всё продолжает своё наступление. Но в этот раз, удачный третий круг, ему везёт найти Эйприл, спрятавшую лицо в ладонях, кажется, она даже почти не слышит его приближения. Он тихо стаскивает с себя мантию, потому что Эйприл одета ещё легче, она сидит тут уже какое-то время и чёрт, завтра придётся бегать с ней в больничное крыло и уговаривать выпить бодроперцового и не заболевать окончательно. Мантия оказывается на её плечах. - Знаешь, хотел сказать, что этот твой Джим - настоящий идиот. Тебе следовало потанцевать со мной, я почти обижен, - он утыкается носом в её плечо, ощущая, как она трясётся - то ли от слёз, то ли от холода вокруг. Согревающие чары, как на счёт них всё-таки? - Тебе не стоит так переживать на его счёт, честное слово. Найдём тебе кого-нибудь более достойного в следующий раз, обещаю. - Нет, правда, он не имеет ни малейшего понятия, что она вообще нашла в этом парне, кроме, может, миловидной мордашки - ну так красивый парней вокруг не мало. И что теперь сказать, чтобы не стало ещё хуже?

Отредактировано Connor Grimshaw (07.06.2017 00:17:47)

+3

4

Эйприл чувствует, как её накрывает тень от остановившегося рядом человека. Она плотнее закрывает глаза, ниже опускает плечи, словно желает стать совсем маленькой, незаметной. Ни к чему сейчас чужое сочувствие. Ни к чему слова утешения, доводы в пользу того, что Джим - мудак, и аргументы о том, почему она не должна расстраиваться. Потому что в глобальном смысле это обозначает только одно - её нашли, кто-то видит, как она плачет, как она расстроена. И в глубине души так мерзко, неприятно скребется гордость: это самый бредовый повод для слез, никто не должен видеть Эйприл в подобном состоянии. Особенно девчонки, особенно...
Девушка вздрагивает, когда на плечи ложится чужая мантия. Теплая изнутри, потому что только что снята с плеча, а может быть и потому, что принадлежит родному человеку. Эйприл медленно поднимает голову и смотрит на Коннора. Она успела замерзнуть, ощущала, как одежда становится холодной, а затем холод добирается до кожи, и тело начинает потряхивать уже откуда-то изнутри. Эйприл смотрит на Коннора, чувствует вес его мантии на своих плечах, и внезапно ощущает тепло, словно кто-то заключает её в теплые, медвежьи объятия. Она придвигается к нему чуть ближе, и в бессознательном движении стирает с щеки дорожку слез, хотя Коннор - последний человек, которого она стала бы стесняться.

Стеснение, гордость, нежелание выглядеть уязвимой, посредственной, как все девчонки в её возрасте, столь пекущиеся об отношениях и мальчишках. Это всё никуда не девается, и Эйприл всё еще не хочет, чтобы кто-то видел её в подобном состоянии. Однако Коннор - не кто-то. Единственный по-настоящему близкий друг, мальчишка, но в этом слове нет привычного высокомерия, вперемешку с пренебрежением, когда она думает о нём. Просто это... странно. Что у них завязалась такая крепкая дружба, ну и что, что они парень и девушка? Похоже, это совсем не мешает дружить?
— Что ты здесь делаешь? — Эйприл старается звучать возмущенно, но актриса из неё всегда была никудышная. Она протягивает к Коннору руки и обнимает, пряча заплаканное лицо у него на груди. И теперь действительно ощущает теплые объятия, и холод разжимает свои лапы, чтобы отступить и больше не беспокоить. — Это же 14 февраля, скоро закончатся танцы, ты должен быть в Главном Зале и развлекаться... — бубнит ему куда-то в грудь, перебирая в пальцах складки его воротника, и всем сердцем ощущая бесконечную благодарность за то, что он пришел. На самом деле, ей нужен был человек рядом. Просто один единственный, которого она не стеснялась, с которым можно было отбросить гордость, и прочие глупости. И всё же, Эйприл упрямствует:
— Я и не переживаю на его счет, вот еще, — и голос, как назло, именно на этой фразе решает, что ему нужно предательски дрожать, а дыхание сбивается, как бывает, когда горько плачешь. — Я бы не стала плакать из-за какого-то Джима, он просто дурак, раз решил целоваться с ней, а не со... — все-таки замолкает, перебарывая собственное упрямство. И зачем она вообще начала говорить про то, будто хочет, чтобы её поцеловали?

— Это же не то же самое, да? Ты - друг. Если бы мы танцевали, это бы ничего не значило. А мне кажется хочется, чтобы значило... Ну, если уж танцевать, — она осторожно отстраняется, всё еще держась совсем близко, потому что так теплее. Но хочется посмотреть в лицо, заглянуть в глаза, потому что они разговаривают, и это важно.
На пару мгновений ей удается побороть чувство обиды за всё случившееся этим вечером. А затем она снова возвращается мыслями к ощущению преданности, обманутости. Хуже всего - уязвленная гордость. Какого черта он посмел с ней так поступить? Ведь не целуются просто так, с бухты барахты, явно то была какая-то близкая Джиму девочка, но зачем нужно было приглашать на танец её, Эйприл? Глаза снова наполняются слезами, и дорожки на щеках, успевшие было высохнуть, снова блестят влагой от света фонарей. Больше всего Эйприл переживает за то, что ей не всё равно. За то, что чувство не взаимно, что ей единственной неприятно во всех этой ситуации.
— Как ты меня нашел? — совсем не то, что хотелось спросить на самом деле. Эйприл кусает губы в задумчивости, а потом снова фокусирует взгляд на Конноре, и ну правда, она серьезно собралась его стесняться? — Джим про меня не спрашивал, да..? — совсем осторожно, и изо всех сил Эйприл делает вид, что ответ на этот вопрос её ни капли не волнует. Но... Зачем задавать вопросы, если ответы на них не нужны? Черт, глупо, это было глупо! Резко перевести тему: — И ты не можешь обижаться, ты же сам меня не пригласил.

+2


Вы здесь » The last spell » Прошлое » you've got a friend


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC