HARRY POTTER: MARAUDERS
NC-17, смешанный мастеринг
февраль-март 1980 года, Великобритания
06/06 Дорогие игроки и гости проекта! Вас ждет не просто #шестогочислапост, а особый праздничный выпуск новостей. Ведь «Последнее заклятье» уже как год принимает на свою палубу игроков! Обновление дизайна, лучший пост Алисы Лонгботтом, сражение с дементорами и многое другое в блоге АМС
29/05 Путешествуйте с нами! Например, путевку в начало XX века вам обеспечит лучший пост руками Джейкоба Мюррея. Главный герой на борту пяти вечеров — Бартоломью Вуд. Кроме того, не забудьте заглянуть на огонек голосования Лучшие из лучших и в блог АМС, чтобы быть в курсе последних новостей.
22/05 Прошедшая неделя подарила нам целый букет новостей. Первым делом, поздравляем Клементину Бэриш с лучшим постом, а Ровену Рейвенсуорд с небывалым успехом в "Пяти вечерах"! Затем объявляем об открытии голосования за нового участника этой игры и приглашаем всех в блог АМС, где собраны все самые значимые события прошедшей недели!
15/05 Новый выпуск новостей подарил нам любопытное комбо. В то время как награду за лучший пост получил Зеверин Крёкер, его секретарь, Ровена Рейвенсуорд, попала в сети "Пяти вечеров". О других новостях подробнее в блоге АМС.

The last spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The last spell » Прошлое » спи, моя Британия


спи, моя Британия

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://68.media.tumblr.com/5a08b3b4baffe5e8dd04d1e90b6249fc/tumblr_mxrmtgvC6R1s22mkvo1_500.gif
Дженерлен - спи, моя Британия
MILLICENT BAGNOLD & STEVEN BAGNOLD

24 декабря 1979 года, вечер
Лондон

Пока он сдерживал недовольную толпу, прорывающуюся в Министерство, она произносила решающие слова.
Пока он ждал её, чтобы убедиться в том, что с ней всё хорошо, она подписывала документы, согласно которым с этого момента заступала на новый пост. Им есть, что обсудить, гуляя по морозным улицам родного Лондона.
А меж тем всё ближе Рождество

+4

2

Стивен в ужасе смотрел на то, что происходило вокруг. Сердце стучало в грудной клетке, а паника в мыслях мешала соображать. Где-то там его мать, та, которую он обещал защищать. Несколько раз Бэгнольд порывался все бросить, развернуться и бежать. Бежать, пока голова не припадет к коленям любимой матери. Почувствовать ее пальцы в своих волосах и, наконец, успокоиться.
- Стив, - коллега кивает ему и бросает полотенце. - Вытрите кровь.
Стивен подошёл к зеркалу и стал вытирать кровь с виска. Идти к матери в таком виде нельзя, ни к чему ей видеть ещё одно доказательство того, что работа аврором опасная вещь. Ничто не могло заставить Стивена передумать и не прийти к ней сегодня. Беспорядки утихли, но Стивен все равно подкожно ощущал, что все может закончиться гораздо хуже. Ему нужно было забрать ее подальше отсюда, в любое место, лишь бы не были слышны отголоски того, что произошло.
Стивен не задавал вопросов почему и как. Это не его дело. От политики он был слишком далеко, политикой увлекалась Миллисент, а Стивен только хотел, чтобы в ее жизни все сложилось хорошо, потому Бэгнольд молча принимал ее выбор. Ей нравилось Министерство, она отдавала ему больше времени, чем своей семье, но сын уже давно перестал злиться на мать, но продолжал ревновать. Стивен меряет шагами коридор, уже в десятый раз, проходя мимо двери кабинета Миллисент Бэгнольд. Где она? Почему ее нет там?
Парень давно так не паниковал. Стивен не ребенок, который не понимает, что происходит. Сегодня он проявил себя настоящим мужчиной, сдерживая натиск недружелюбных магов и ведьм. Было бы хорошо, если бы Миллисент все это время ждала его в совсем кабинете. Стивен слишком хорошо знал свою мать, чтобы понимать, что так не будет. О том, что высшие чины закрылись в кабинете и что-то решали в момент, когда авроры пытались справиться с беспорядками, Бэгнольду рассказали по возвращению, его спрашивали, что бы это могло быть, будто он заранее знал, какую идею может выдвинуть его матушка.
- Вот ты где! - Миллисент шла к своему кабинету, Стивен бросился к ней навстречу. Он знал, что она была вне досягаемости гнева толпы. Знал, но все равно обрадовано смотрел в уставшие глаза матери. - Мааааам, - он расстягивал гласные звуки и подозрительно щурил глаза. - Почему ты была не у себя?
А руки все равно сжимали ее тёплые пальцы. Почему-то Стивен был уверен, что Миллисент не скажет ничего хорошего, но продолжал надеется, как раньше, в детстве, когда ждал ее вовремя домой на праздники.
- Мам, - настойчиво повторил молодой человек, - ты помнишь, какой сегодня день?
Нет, это не намек на амнезию и потерю памяти, а лишь небольшой камушек в огород вечно работающей Миллисент Бэгнольд, которая, по мнению Стивена, всегда была замужем за работой. А отец был так...сопутствующее хобби. Таким же хобби был он и Лоррейн. Шло врем, но ничего не менялось, дети становились взрослее, а Миллисент, казалось, вступала в более долгий союз с работой. Стивен завидовал. Ему тоже хотелось найти такое дело, в которой он мог бы уйти с головой, забыться обо всем на свете и делать что-то полезное. Главный критерий его действий – они должны быть полезными.
- Я купил для тебя кое-что в Лондоне, - он загадочно улыбнулся. В его голосе всё ещё была уверенность, что сегодня не произойдет ничего такого, что могло бы испортить его настроя. Да и правда? Что такого могла сказать Миллисент Бэгнольд, чтобы испортить сыну вечер? Что снова задержится на работе, а ему придется идти домой одному? На этот ответ у Стивена был десяток слов и одно похищение. В конце концов, даже если его потом будут судить, то оправдают по всем пунктам.

+5

3

В кабинете было шумно. Настолько шумно, что начинали болеть виски, которые Миллисент тут же потёрла указательными пальцами, прикрыв глаза. Ей бы активно участвовать в обсуждении ситуации, но выход из всей этой неразберихи был один. И он был очевиден настолько, что с первых же минут, когда толпа в коридорах министерства только начала бесноваться, было понятно, что иного пути нет. Но понятно ли это её коллегам?
- Нам требуется больше авроров. Успеют ли они оперативно явиться в Министерство, чтобы оказать помощь?
Милли вздохнула и едва сдержалась от порыва закатить глаза - нет, она сделает это, но не здесь, а позже, когда её не будут так пристально разглядывать.
- Мадам Бэгнольд, вам плохо? - почти с сарказмом интересуется Минчум и Бэгнольд вскидывает на него взгляд. Уж сидел бы и молчал бы. Она дарит ему один из своих фирменных взглядов и Гарольд поджимает губы, отворачивая голову и на миг Бэгнольд кажется, что в выражении его лица брезгливость. Ну да, куда уж ей, всего лишь главе бюро оборотней, женщине, в конце концов, лезть в большую игру.
Миллисент обводит взглядом кабинет, в надежде заручиться поддержкой хотя бы одного человека слабого пола, но, будто в подтверждение своим мыслям, убеждается, что среди мужчин она одна.
- Подключить хит-визардов, и тогда может быть удастся выдворить толпу из министерства, - в разговор влезает маленький по росту, но не по габаритам мужчина и Бэгнольд едва ли не фыркает. Дальновидность? Не, не слышали.
- А что дальше? - она не выдерживает и, наконец, убирает ладони от висков, скрещивая руки на груди и откидывая светлые волосы назад небрежным движением головы, - давки на улицах? Мятежи и бунты? Массовые убийства? Показательные заключения в Азкабан? Тюрьма и так переполнена мелкими преступниками и оборотнями. Скоро с количеством заключённых не будут справляться и дементоры, а крупная рыба по-прежнему на свободе.
В её голосе сквозит усталость, но ничего более. Ни угроз, ни повышенных тонов. Абсолютно спокойно.
- И что же вы предлагаете, Миллисент? - ах, эта гаденькая ухмылочка. Ах, эта фамильярность. Бэгнольд морщит нос и с лёгкостью выдерживает долгий тяжёлый взгляд Минчума.
- Нам нужен новый министр, - отвечает она после затянувшейся паузы и буквально на её глазах челюсть у Гарольда едва ли не падает на пол. Впрочем, как и у остальных. Ну конечно, об этом они не думали.
- Это невозможно, до выборов ещё далеко, - качает головой министр и ещё сильнее растягивает губы в улыбке, будто бы говоря "что, съела?"
- Выйдите в народ. Объявите им о досрочной смене министра. Посмотрите реакцию толпы, - предлагает она, склоняя голову чуть набок и едва заметно щурясь, будто проверяя мужчину на прочность.
В кабинете повисла пауза. А потом Гарольд решил доказать ей, что это действительно невозможно. Вышел к толпе да так и не вернулся в кабинет, раздосадованный ответом волшебников. А они требовали спокойствия. Требовали мирной жизни. Требовали защиты. И Бэгнольд готова была выйти следом за уже бывшим министром и дать это людям. Была готова пожертвовать всем ради своей страны. И люди прониклись.
Её выбрали.

В свой кабинет, который уже завтра будет принадлежать другому человеку, она возвращалась чуть ли не на полусогнутых - настолько этот день выжал из неё все силы. В коридорах уже было пустынно, толпа схлынула, едва объявили решение высших чинов, принятое за закрытыми дверями. Но следы этого набега ещё не успели убрать - кучи скомканных бумаг, валяющихся на полу. Распахнутые двери в кабинеты. Опрокинутые в них столы и стулья. Если не знать, можно подумать, что кто-то здесь отчаянно искал что-то очень важное. И нашёл.
И ни разу, ни разу за этот день ей не удалось подумать о том, что сейчас с её детьми. В порядке ли они - эта мысль приходит в голову лишь сейчас и Милли закусывает нижнюю губу. Где они?
И словно в ответ на её немой вопрос, навстречу по коридору летит сын. Она удовлетворённо кивнула головой. Жив, цел, орёл. А большего и не требовалось.
Он берёт её руки в свои, она находит в себе силы, чтобы слабо улыбнуться ему и провести в свой кабинет, где можно не строить из себя железную - Стив знает, что даже неприступная мать часто выбивается из сил, а больше никто и не увидит.
Кабинет встречает уютной темнотой, в которой отдыхают напряжённые глаза, но Бэгнольд быстрым движением зажигает лампы и опускается в кресло, неопределённым жестом приглашая Стивена тоже куда-нибудь приземлиться.
Отдыхает молча и закрыв глаза буквально несколько минут - этого оказывается достаточно, чтобы прийти в себя. Тишина успокаивает.
- С тобой всё в порядке? - срывается с её губ, когда она открывает глаза и поднимает палочку. Ей нужно собрать вещи. Манящие чары услужливо ставят посередине кабинета две коробки. В них летит содержимое её личных шкафов. Памятные статуэтки, нужные бумаги и записи, рабочие дневники, календари с планами и расписаниями, списки дел. Последней из ящика стола вылетает и аккуратно ложится на стопку вещей ракушка, найденная маленьким Стивом на побережье во время их отдыха. "Помнишь?" - немой вопрос в повеселевшем взгляде и тонкая улыбка на сосредоточенно сжатых губах.
Во вторую коробку бережно опускается колдография Айзека. Милли вздыхает.
- Он бы гордился тобой, - она встаёт, чтобы склониться над столом и написать распоряжения помощнице на завтра, оставив их поверх приказа о назначении Эстер Розье секретарём министра. По пути к столу поправляет растрепавшиеся волосы сына.
- Какой сегодня день? - наконец отвечает она вопросом на вопрос и, закончив с делами, поворачивается к нему, опираясь бёдрами о край столешницы и с весёлым прищуром смотря на Стивена.
- Что же это? Что ты купил? - в голосе сквозит нетерпение и неприкрытое любопытство.
О самых главных событиях она решила промолчать.

+6

4

Стивену было трудно вспомнить, когда мать выбирала между работой и семьей в пользу последней. Часто отец находил оправдания постоянной занятости Миллисент, но отца уже давно нет, а занятость Бэгнольд осталась. Теперь Стивену самому приходилось придумывать оправдания тому, что ее постоянно нет рядом, зато на работе о ней говорили с придыханием и восхищением. Бэгнольду ничего не оставалось, как мириться с этим. Он уже давно не гордится этим, а просто живет с ощущением того, что так будет всегда.
Будучи несколько ревнивым человеком, Стивен совершенно точно знает, что не принял бы ни одного мужчину рядом с ней. Но в какой-то момент, он понимает, что только любовь могла бы заставить Миллисент вовремя приходить домой. Сильная, настоящая. Стивен не знает человека, который мог бы подойти под это описание, а потому понимает, что в борьбе за материнское внимание снова проигрывает работе.
- Со мной все в порядке, а ты уходишь от ответа, - парирует молодой человек, подозрительно разглядывая ведьму. Она всегда делает так, когда знает, что ответ сыну не понравится – уходит от ответа. Задает встречные вопросы, говорит не о том, о чем надо. Стивен читает ее, как открыто книгу, которую уже давно изучил. – Мама, в чем дело? Ты же знаешь, что я уже взрослый и могу вынести любую правду.
Он продолжает гнуть свою линию, требуя от нее откровенности. Стивен всегда откровенен с матерью, предпочитая говорить горькую правду, чем кормить ее сладкой ложью. Бэгнольд нетерпелив в том плане, что хочет услышать от нее истинную причину того, что ее не было в кабинете. Стивен не верит в то, что она покинула его только для того, чтобы проветрится, причина была глубже, причина была серьезнее, а она молчит, уводя разговор в другую степь.
Только теперь он замечает, что женщина собирает вещи. Маленькая ракушка, которую он подарил своей матери в далеком прошлом, напоминает о том, что Миллисент Бэгнольд в первую очередь человек, женщина, мать. Она хранит безделушки, которые могла бы выкинуть, да и Стивен, признаться, долгое время думал о том, что мать выкидывает все самодельные подарки, которые они с Лоррейн делали ей. Увидеть такую мелочь, которая все это время была в кабинете Бэгнольд, приятно, но вместе с тем настораживает.
- Ты переезжаешь? Тебя уволили? – теперь в его голосе откровенно звенит тревога. Он готов пойти выяснять отношения со всеми, кто обидел или задел его маму. – Не увиливай, мой подарок не здесь, нам придется покинуть твой кабинет, чтобы забрать его.
Они словно меняются местами. В голосе Миллисент сквозит нетерпение и любопытство, а Стивен строг и требователен. Он не знает, зачем ему так необходимо знать, что с ней происходит, но это было правильное ощущение. Она его мама, которую он любит, з которую он борется с этим миром и с ее работой. Будет бороться дальше со всеми.
- Идем? – он словно меняет гнев на милость, пытаясь сгладить возникшее напряжение. Миллисент может рассказать все по пути, если согласится с ним пойти. Сегодня сочельник. Сегодня семьи проводят вечера вместе, а они не нормальная семья.

+4

5

Она смеётся, видя, каким вдруг серьёзным становится её сын. Её маленький мальчик, который уже давно вырос, приобретя самостоятельность. Да, он теперь не ребёнок и от него не нужно прятать страшные вещи, кутая их в пелену сказок и выдумок. Он уже не испугается монстра в шкафу. Он уже не держит её за два-три пальца своей маленькой ручонкой, чтобы не потерять и не потеряться самому в толпе на улице или в атриуме министерства, куда частенько наведывался вместе с ней, когда был ребёнком.
- Уволили? Упаси Мерлин, - она снимает с вешалки пальто и и быстро застёгивает на нём пуговицы. Кидает взгляд в зеркало, поправляя светлые волосы, и берёт небольшую сумку, оставленную на стуле.
- Идём, - кивает она и, выйдя из кабинета, берёт сына под руку, замечая, что одежда на нём недостаточно тёплая, - не замёрзнешь?
Она знает, что этот вопрос ему не слишком нравится. Но это максимум заботы, на который она способна. Особенно сейчас, пытаясь искупить вину, ощущаемую от того, что даже не вспоминала о детях, думая лишь о взбунтовавшейся толпе.
- Переезжаю, - они выходят в атриум и направляются к будке для посетителей. Рядовые сотрудники редко пользуются будкой, приходя в министерство через общественный маггловский туалет. У Бэгнольд с сегодняшнего дня есть привилегия не морщить нос от неприятных запахов. Будка несёт их наверх, на пустынную улочку Лондона, - на другой этаж.
Она улыбается, пытаясь скрыть во взгляде усталость и отголоски тревоги - неизвестное пугает. А с завтрашнего дня начнётся новая жизнь, вступая в свои законные права.
Они выходят из будки и Милли дышит полной грудью, едва удерживая себя от желания упасть на ближайшую лавочку и просто сидеть, глядя на праздничные гирлянды и украшенные фонариками деревья. Сегодня единственная ночь, когда она может позволить себе глядеть по сторонам и на несколько мгновений забыть обо всём - о министерстве, о своей должности, о накопившихся проблемах.
- Вот бы выпал снег, - мечтательно произнесла она с ноткой лёгкой грусти в голосе. Бэгнольд любила белые колючие хлопья, путающиеся в волосах и длинных ресницах, тающих на ладонях и щеках. Снег всегда создавал какую-то особую атмосферу.
- Приготовим твоё любимое печенье завтра. Лоррейн придёт? - она знает, что дочь не слишком жалует семейные посиделки. Но Рождество - не обычный воскресный ужин. Рождество - это что-то волшебное, сказочное, нереальное.

Милли выдыхает пар изо рта, наблюдая как он постепенно растворяется в декабрьском воздухе, и едва сдерживается, чтобы не вздохнуть. Сколько ни увиливай, а от неизбежной темы не уйти. Да и не привыкла она скрывать то, что вписывалось в ответ на обыденный вопрос "как дела на работе?"
- Сегодня было экстренное собрание глав отделов, - осторожно начала она, зная, что сыну новости не придутся по вкусу, - решался вопрос безопасности. Я уже говорила, что терпеть не могу, когда Минчум считает себя самым умным?
Она усмехается. Тема работы часто поднималась дома, ведь им было, что обсудить, поэтому Миллисент не сомневается, что Стив знает по её рассказам много "хорошего" о прошлом министре магии, - предложил согнать всех авроров на защиту своей ценной пятой точки, чтобы разогнать толпу. Самое интересное, что с ним многие были готовы согласиться. Применить грубую силу, лишь бы только не слушать народ и не видеть реальной ситуации в стране, - Бэгнольд фыркает. Политика Минчума не нравилась ей всегда, но сегодня он окончательно упал в её глазах.
Она замолкает на несколько минут, глядя на огни редких ещё не закрытых магазинов и уютные витрины кофеен.
- Гарольд Минчум сегодня днём подал прошение об отставке, - сухим голосом, будто она отдаёт приказание подчинённому на работе, а не разговаривает с сыном, говорит она и поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом и чувствуя, как Стив невольно замедляет шаг от такой новости.
- Им нужно было решение проблем. Они готовы были утроить переворот насильно, но этого не потребовалась, - она всё ещё видит перед собой глаза людей, чьи взгляды устремлены на неё и чей ропот затих сразу после того, как она начала говорить, и сменился ликующим рёвом, когда Бэгнольд предложила новый путь, новую политику.
- Выборы были досрочные и поспешные. И согласно большинству голосов мне завтра надлежит занять кабинет министра, - она сообщает это абсолютно будничным тоном, словно рассказывает о том, что ела на обед. - я рада, что вопрос удалось решить мирно, не привлекая авроров. И рада, что почти никто не пострадал.
Не считая нескольких раздавленных в толпе и раненых, тотчас же доставленных в Мунго.
- Будем поднимать страну на ноги и залечивать страшные рубцы, - она задумчиво смотрит вдаль, туда, где улица поворачивает, образуя угол из кирпичных домов, стоящих вплотную друг к другу.
- У нас дома нет ёлки, - вдруг вспоминает она. Настолько заработалась, что совершенно забыла не то что про ёлку, но и про рождество.

+3

6

Стивен подозрительно смотрит на мать. Он чувствует, что она уходит от ответа. Подсознательно или нет, но она увиливает. Бэгнольду это не нравится. Ему хочется призвать мать к ответу, встряхнуть ее за плечи и заставить держать ответ. Вместо этого, Стиви ласково улыбается. Его мать не знает, что такое любовь и забота, ее дети давно приняли решение, что именно они должны показать ей, что это такое. Они выросли, и именно на их плечи ложится обязанность любить и заботиться о матери. Стивен часто думает о том, что однажды в жизни Миллисент появится мужчина, который будет ее любить, но сам Стив не знает, как отнесется к этому. Он вырос с мыслью, что должен ее защищать от всего мира. Любой другой мужчина может ее обидеть, чего Стивен не должен позволить, а значит, не допустит того, чтобы в ее жизни кто-то был, пусть потом Миллисент назовет это эгоизмом.
- Не уволили? - переспрашивает маг, наблюдая, как его мать снимает с вешалки пальто, набрасывает его на плечи. Она тщательно застегивает все пуговицы, и конечный результат полностью удовлетворяет юношу. Он смотрит на нее с гордостью - это его мать. Привлекательная и особенная женщина в его жизни. Еще бы у нее было немного больше времени на него и сестру, но не все сразу. - На какой?
Он подставляет ей руку, чуть морщясь от вопроса, который она задала ранее. Подобная заботы бал приятна, когда ем было четырнадцать-пятнадцать, но не сейчас, когда Стивен сам выбирает себе одежду и точно знает, что ему хорошо, что плохо. Тем не менее, он не журит мать за эту навязчивость.
- Ты устала? Хочешь пойдем в какое-нибудь магловское кафе и выпьем кофе? - из будки он нагоняет и обнимает ее за плечи. Он на целую голову выше своей матери, но все еще юношеское лицо выдает в нем ребенка. Сегодня он способен закрыть на все глаза и представить, что между ними все отлично. Они нормальная, полноценная семья, у которой нет проблем. Он поднимает ладонь, бережно с неприкрытой нежностью убирает прядь светлых волос, вырвавшейся из идеальной прически. - Ты хорошо выглядишь.
Раньше он часто писал и говорил, что его мама самая красивая и самая лучшая. Нынче времена изменились, больше Стивен такого не говорит, но в минуты подобной близости, когда работа остается где-то позади, и они снова становятся семьей, Стивен и себе и ей напоминает о собственном отношении. Миллисент Бэгнольд самая красивая и лучшая мать. В слух, правда, Стиви не говорит этих слов.
- Было бы неплохо, - он подставляет ей руку, чтобы Миллисент могла подхватить его под локоть, и они идут по тротуару, когда мать решает, что достаточно много скрывала от сына сегодня, а теперь можно рассказать правду. Стивен выглядит встревоженным, несколько раз порываясь прервать ее речь, но все-таки дослушивает до конца. - Ты заняла должность Министра?
Он останавливается, как вкопанный и смотрит, как мать делает еще несколько шагов по инерции.
- Это имеет значение? - едко спрашивает парень, понимая, что вечер испорчен. Он смотрит себе под ноги. Если у него до этого была надежда, что Миллисент найдет время на него и на сестру, то теперь все надежды идут прахом. - Ты с ума сошла, предлагая свою кандидатуру? О чем ты думала?
Он настигает ее внезапно и резко хватает за руку, разворачивая к себе лицом. Глаза его метают гневные волосы, а пальцы больно сжимают локти женщины.
- Зачем...неужели тебе и по сей день плевать на нас? - в его голосе боль и непонимание. Она снова выбирала, и снова выбрала не семью. - К дементору елку, если никому до нее нет никакого дела.
Стивен поджимает губы в лучших традициях Миллисент Ьэгнольд, вкладывает руки в карманы и идет по тратуару вперед.

+3


Вы здесь » The last spell » Прошлое » спи, моя Британия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC