HARRY POTTER: MARAUDERS
NC-17, смешанный мастеринг
февраль-март 1980 года, Великобритания
06/06 Дорогие игроки и гости проекта! Вас ждет не просто #шестогочислапост, а особый праздничный выпуск новостей. Ведь «Последнее заклятье» уже как год принимает на свою палубу игроков! Обновление дизайна, лучший пост Алисы Лонгботтом, сражение с дементорами и многое другое в блоге АМС
29/05 Путешествуйте с нами! Например, путевку в начало XX века вам обеспечит лучший пост руками Джейкоба Мюррея. Главный герой на борту пяти вечеров — Бартоломью Вуд. Кроме того, не забудьте заглянуть на огонек голосования Лучшие из лучших и в блог АМС, чтобы быть в курсе последних новостей.
22/05 Прошедшая неделя подарила нам целый букет новостей. Первым делом, поздравляем Клементину Бэриш с лучшим постом, а Ровену Рейвенсуорд с небывалым успехом в "Пяти вечерах"! Затем объявляем об открытии голосования за нового участника этой игры и приглашаем всех в блог АМС, где собраны все самые значимые события прошедшей недели!
15/05 Новый выпуск новостей подарил нам любопытное комбо. В то время как награду за лучший пост получил Зеверин Крёкер, его секретарь, Ровена Рейвенсуорд, попала в сети "Пяти вечеров". О других новостях подробнее в блоге АМС.

The last spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The last spell » Прошлое » повесть о яблоках и яблонях


повесть о яблоках и яблонях

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[AVA]http://sh.uploads.ru/EwNh5.png[/AVA]

http://s1.uploads.ru/nN0wk.gif

Дата: июль 1979
Место: больница св. мунго, 1 этаж. травмы от рукотворных предметов

Участники: seachnall, peter, lantana
              selwyn

Краткое описание:
какой человек, находясь в здравом уме, заставит маму волноваться?
повесть о том, как иногда даже самые гениальные идеи детей могут обернуться лавиной эмоций для их родителей. и как благая цель требует жертв, пусть даже таких, как "случайное" падение с метлы на большой высоте.
джен,
ангст, драма, занавесочная история, любовь/ненависть
нецензурная лексика

Отредактировано Lantana Selwyn (27.01.2017 17:24:54)

+4

2

Что заставляет нас делать безумные вещи? Нет, серьезно. Что заставляет делать то, на что мы никогда бы не решились? Любовь, природная глупость, желание показать себя? Кажется, на этот вопрос не сможет ответить ни один предмет, который учат в школах, будь то магические руны или магловские физика и биология. У всех этих наук нет ответа этот вопрос. А жаль, ведь если бы дети еще с ранних лет понимали, что с ними происходит, влияют ли на них так гормоны или нарастающая луна, сколько ссор и несчастных случаев можно было бы обойти стороной. Так было бы намного проще. Родителям.
Сколько всего Питер перепробовал, начиная с совершенно глупого приворотного зелья, после которого его отец еще неделю не мог нормально жевать, и заканчивая письмами родителям «друг от друга» с извинениями и приглашением в ресторан, которые по ошибке были отправлены в пакет с письмами от поклонников.
Серьезно, Питер Шеннал Селвин, кажется, был неиссякаемым кладезем идей и планов, как помирить его родителей. Однако каждый из его идеальных, как казалось, планов проваливался с треском. Странно, что родители до сих пор не заподозрили своего сына в том, что он откровенно пускает по ветру драгоценное время, которое он мог потратить на учебу или тренировки.
И правда, Пит ведь хотел стать профессиональным загонщиком какой-то известной команды, но для этого нужны были как хорошие оценки по ЖАБА, так и победа команды Гриффиндора в соревновании между факультетами, только так его смогут заметить.
Но, к сожалению, воссоединить семью Питер хотел больше, чем славы и денег. То, что он пережил, то, как чувствовал себя, когда родители вновь начинали ругаться, когда весь дом дрожал от магии отца и матери, когда казалось, что они настолько злы, что вот-вот направят друг на друга парочку непростительных заклятий, перевернуло его жизнь с ног на голову.
Возможно, Питер просто очень глупый и не в состоянии понять, что чувство, которое соединяло брак его родителей все эти годы, давно пропало; и он живет в розовых очках, надеясь, что может найти его.
Либо надежда на то, что Лантана и Шеннал Селвины могут вновь сойтись – единственное, что не дает Питеру превратится из улыбчивого хулигана в социопата.
В общем, Питер так и не смог понять, что движет им – глупость, храбрость или любовь, но единственное, что он понял – будет больно.
Так оно и было, а кто сомневался, ведь падать с высоты почти пять метров на высушенную летним зноем лужайку дома Шенналов, было очень больно. Да, да, вы не ослышались, парень поднялся в воздух на своей метле, якобы тренируясь, даже не удосужившись улететь подальше от дома и спрыгнул вниз.
Несколько секунд он чувствовал себя прекрасно! Ветер свистел в ушах и ласкал волосы, сердце колотилось. А потом было просто ужасно.
И пусть Питер знал, что это точно заставит его родителей собраться в одной комнате вместе, что это оторвет от работы даже его мать, которая буквально готова жениться на своей работе, скорее всего ним руководила глупость.
Так, собственно, он и попал в эту палату. С закрытым переломом руки, ребер и ушибами.

Определенно глупость.

+5

3

Когда наступает лето, оно приносит с собой не только теплый воздух при вдохе от которого першит в горле, зелень, которая кажется настолько сочной, что её можно добавлять в чай вместо привычных листьев, солнце, лучи которого режут глаза своей яркостью, но и высокую температуру, когда мутнеет в глазах, обожжено лицо, насекомых, от которых буквально-таки невозможно избавиться, особенно, если ты находишься на природе, вдали от многоэтажных домов. Лето приносит с собой ароматы свежих цветов гвоздики и коричную пыльцу, оно притягивает мысли к солнцу, но в то же время отталкивает, заставляя прятаться в тени, под увесистыми кронами листовых деревьев. Казалось бы, что еще оно может принести с собой, особенно во втором месяце, в самой своей середине? Июль в сезоне, как мякоть спелого яблока, когда кожица уже срезана, но до сердцевины еще не добраться.
Одновременно с этим, для Шеналла Сэлвина, тренера команды по квиддичу и отца по совместительству это было замечательное время года. Удобно проводить тренировки без накладывания погодных заклинаний, наслаждаясь приятной действительностью и проводить время с сыном, который достаточно редко бывает вне материнской опеки. Интерес Питера к игре, которой жил его отец только подогревала настрой и мужчина желал научить, поделиться опытом, сделать из наследника настоящего знаменитого загонщика, возможно, в будущем одного из лучших в истории. Каждый родитель, не зависимо от его отношения к миру или окружающим будет любить своего ребенка, возможно, по своему, порой не сильно высказывая привязанность, но ведь только посмотрев на человека ты никогда не сумеешь понять и узнать точно, что у него творится в душе и что именно управляет его поступками. Что управляет поступками…если рассмотреть этот вопрос немного подробнее, все же не слишком углубляясь в его суть, невозможно понять, что этим летом руководило Питером и как он так неловко, неумело держался к злополучный день на метле. Если бы у Шеналла была возможность или слегка меньше выдержки, он бы с силой и без угрызения совести приложил бы собственной битой сыну прямо в том месте, где позвонки соединяются воедино, говоря простым слогом, смачно огрел бы по хребту. Только вот единственное – не пойман – не вор, и пришлось параллельно с негодованием, нецензурной лексикой и яростью, доставлять наследника в больницу, где ему были обязаны оказать медицинскую помощь. Конечно, травма от падения с метлы не столько ужасная, как от удара бладжером и не такая обидная как случайный удар битой, полученный от игрока собственной команды – это вещи, которые случаются чаще и являются в разы сильнее, к ним привыкаешь, но повреждения более жесткие и долго лечимые.
Шеналл действительно старался как мог сдерживать себя и не срываться на сыне, смиренно ожидая сначала за помещением, где размещали больных, после – уже по другую сторону двери, сидя на твердом табурете из светлого дерева около узкой, даже для одного человека, постели и глядя, одновременно с тем поражаясь, насколько умиротворенным может казаться семнадцатилетний молодой человек, что спит, всё еще находясь под воздействием лекарств. Возможно, позже мужчина подойдет к дежурному медику и узнает какие медикаменты, зелья, нужно будет принимать для лучшего и скорого выздоровления, еще позже – отправит сову бывшей жене, что, должно быть, сейчас как и всегда занята работой, поиском очередной новости, что вывернет этот беспощадный мир наизнанку на несколько недель вперед… Может, он и вовсе не отправит ей письмо, а они просто договорятся, что мать не узнает, как это бывало обычно, как это было всегда, особенно в последний раз, когда Питер отпросился погулять со школьными друзьями и был отпущен на всю ночь, но в итоге притащен с сильным алкогольным отравлением и пришлось целые сутки дежурить над парнем, чтобы быть уверенным, что он не перевернётся во сне на спину. Чаще всего Сэлвин не ругал сына за подобные промашки только по одной единственной причине – быть жестче чем мать, значит потерять доверие...

Однако откуда ему было знать, что бывшей миссис Селвин уже сообщили о случившемся?

+5

4

[AVA]http://sh.uploads.ru/EwNh5.png[/AVA]
Mother knows best

Цокот каблуков эхом отдается в белесых коридорах первого этажа больницы святого Мунго. Он звенит в ушах у проходящих целителей, раздражает случайных посетителей, бьет тяжелым молотом по итак расшатанным нервам пациентов.

Ходила даже легенда, что эти черные туфли-лодочки на шпильке-стилете, вошедшие в моду относительно недавно, уже ненавидят все в редакции, узнавая звук этих каблуков из тысячи, который словно бы по волшебству звучал гораздо громче, чем любые другие каблуки с отсутствующими набойками.
Шутки на тему, что конец света, небезызвестный рагнарёк, апокалипсис, что начинается в субботу, можно предугадать за несколько секунд до его наступления, очень популярны среди тех, кто понимает, о ком идет речь. Первым делом вы услышите размеренный цокот тонких каблуков о мраморные полы. Цок – цок, цок - цок, цок – вот секундная пауза, наверняка поправляет сумку, и снова: цок-цок, цок-цок, цок-цок.
Далее – едва уловимый, но неизменный запах одних и тех же духов уже около двадцати лет. Тонкие нотки зеленой сирени, кислого лимона и китайского османтуса, напоминают о первых днях весны, и  переплетены в причудливый коктейль из персика, пиона и кедра.
Неизменный тяжелый вздох, будто женщина смертельно устала, и скорее всего – взгляд к потолку,  потому что устала она именно от беспросветной глупости и путаницы, что ее окружает.
"Не логично" – скажет она холодным и безэмоциональным тоном, окутывая себя облаком табачного дыма.
Без любой этой мелочи тяжело представить идеальный образ Лантаны Сэлвин.  И любая мелочь была важнейшей деталью для нее.
Чашке кофе утром – приготовленного именно так, как готовил когда-то муж: с корицей и со щепоткой перца, без сахара, но растопленным кусочком горького шоколада, достаточно горячего,  что бы наслаждаться напитком, но не обжигать губы. В хорошей музыке за завтраком, что-то из маггловского джаза, старого Орлеана с его мелодиями саксофонов и горечью магии вуду.  В улыбке сына, который смог в чем-то переспорить мать.  В красивом черном платье, которое она надевает, чтобы пойти на работу. В том, как разбегаются работки в стороны, стоит ей идти по коридорам. В том, что погода сегодня теплая и солнечная, а вечером Лана обязательно сможет принять ванну с пеной, которая пахнет земляникой, и бокал красного вина, желательно Château Margaux, 1960 года.
Для женщины это не просто маленькие удовольствия, потребительство, детальки, которые  не могут быть смыслом. Каждая из них, возможно, на звание смысла и не потянет, но все вместе они складываются во вполне дееспособный механизм. Счастье, как мозаика, складывается из отдельных фрагментов, день за днем.

Но сегодня все пошло не так.

Началось с того, что предательский каблук, застрявший в решетке канализации, решил сломаться на виду у сотни магглов, поэтому пришлось идти босиком. Настроение это не прибавило. Сломанный лифт в здании – свел настроение к минимуму. А поскольку каблуки не стучали больше по белым плиткам – главный редактор застала работников за перекурами и бездельем.  Лана разозлилась. Заваленный стол, и отсутствие материала на вторую страницу, взбесило женщину. А письмо из больницы просто превратило холодную и логичную Лану-лавину в Лану-селевой поток.
Хотелось разбрасывать бумаги, швыряться чашками, и послать все к дементору в задницу, и выкинуть печатную машинку в окно. А еще лучше кого-то убить. Например бывшего мужа, который не уследил за единственно целым, что оставалось у них в семье. За сыном. А еще убить Питера, того самого сына, который перешел все разумные границы поведения, напрашиваясь на отцовский ремень. Но, поскольку лето на дворе, значит наступает период "папа-мой-лучший-друг" и "я-не-обижаю-сынульку". Мама враг народа номер один.
И сейчас этот враг народа зайдет в палату, оценит степень тяжести травм младшего, прикидывая, столько еще можно нанести увечий родительской рукой, что бы было в целях воспитания и профилактики, за мамины седые волосы. Оценит степень трезвости Сэлвина старшего, что бы рассчитывать, сколько раз можно надавать ему лещей, прежде чем неуравновешенный характер возьмет верх, ее мужчина вскипит, и вспомнит, что когда-то в доме был главный он.
Вот только она пройдет этот длинный коридор.

Цокот каблуков эхом отдается в белесых коридорах первого этажа больницы святого Мунго. Он звенит в ушах у проходящих целителей, раздражает случайных посетителей, бьет тяжелым молотом по итак расшатанным нервам пациентов.
Она распахнет дверь носком лакированной туфли, недовольно поджимая губы, осматривая палату. Лишь на долю секунду, заметную только кому-то очень внимательному, она прикроет глаза, ощущая, как в больничных запахов зелий и медикаментов витают тонкие нотки красного  апельсина, дубленой кожи, и восковой полироли для метел. Сердце все таки пропустит пару ударов, а Лада не сдвинется с места, сверля мужа взглядом полным злости, ярости, и …
Она пройдется кончиком языка по кромки зубов, цокая довольно громко, снимет перчатки, швыряя их вместо с сумкой на кровать, и поднимет темные очки, что бы ее ярость читалась лучше.
- Как? – громко спросит она, садясь напротив мужа на пустую койку. В этом лаконичном вопросе, соединялось все и сразу. "Как сын", "как это случилось", "как он допустил это", "как он вообще смотрит за сыном", " как можно быть таким тупоголовым троллем, что бы это допустить", "как он думает оправдываться", и … самый междустрочный, невысказанный даже в мыслях – "как он сам"?
- Питер Шеналл Сэлвин! Хватит притворяться, я знаю, что ты не спишь! И если ты сейчас же не объяснишь матери  причины столь глупого и неоправданного поступка, безрассудного поведения, и отчаянного желания сломать себе шею – я сначала убью твоего отца, а затем и тебя, молодой человек. Внятно, коротко и по существу. А ты… – она ткнула пальцем в бывшего мужа, тихо зарычав, начиная все таки закипать, - тебя я убью в любом случаи. Ррр, лучше вообще молчи!

Отредактировано Lantana Selwyn (27.01.2017 17:24:27)

+5

5

Питер знал, на что идет.
Он знал.
Знал?
Да, пожалуй, да.
Питер Шеннал Селвин видел много ссор своих родителей, когда был совсем маленьким. Он слышал, как мать и отец разговаривали на повышенных тонах, как в стены летели самые разные предметы, вроде вазонов, столовых приборов и даже старинных ламп. Питер чувствовал, что в воздухе пахло гарью, алкоголем, табачным дымом и мамиными духами, когда пыль очередной ссоры вновь оседала на пол.
Так что да, парень определенно знал, чего ждать.
Бурю, тайфун, ураган.
Мать никогда не повышала голос на Питера, разве что смотрела на него так, что парень сам понимал, что дурак.  В первый раз это случилось, когда парень вернулся домой весь в липкой вонючей грязи и с широченной улыбкой. Не то, что бы Питер не купался больше в грязи, просто Лантана, скорее всего, к этому привыкла. Во второй он пролил чернила на ее рукопись. Третий раз он даже и не помнит.
Отец Питера – человек вспыльчивый, однако умеющий контролировать свои эмоции. Он прощал парню почти все его выходки, порой, правда, бурчал что-то о безответственности, а потом выпрашивал детали очередного приключения.
Но Питер Шеннал Селвин знал, что оба его родителя умеют переходить на высокие ноты.
Парень не спал уже когда отца впустили в палату, и он то и дело вздыхал, ерзая на скрипучем стуле. Ему нельзя было «просыпаться», пока не придет мать, иначе весь план пойдет коту под хвост и Питер вновь согласится ничего не рассказывать матери. Но он верил, что та придет, он был уверен в этом.
Довольно сложно делать вид, что он без сознания или под сильными зельями, особенно если у тебя адски чешется нос.
Но сложнее притворяться, когда слышишь звук медленно приближающегося катаклизма. Эти цок-цок отбивались в груди Питера так громко, что, казалось, сердце вот-вот лопнет. Нет, нельзя отклоняться от плана.
Дверь открылась, каблуки больше не стучали о пол, стало тихо. Питер был так напряжен, что даже забыл, что нужно дышать. На лбу проступила испарина и, кажется набухла вена. Это она?
Да. В воздухе вновь слышен знакомый аромат, который ассоциировался с Питером вовсе не с весной, а с Рождеством, с ёлкой, салатами и вишневым клаффути. Это она!
Оставалось действовать по плану, не откланяться от плана, не… Питер вздрогнул, выдал себя, когда мать вошла в палату. Это ее «как!?» отозвалось у него где-то в желудке и ударило по мозгам. Питер был уверен, что отец тоже вздрогнул. И вся больница святого Мунго вместе с ними.
Парень продолжал играть свою роль, «сонно» приоткрыл глаза и встал, тут же поморщившись от, увы, настоящей боли. Он был в странном больничном халате, живот, а точнее ребра и левую руку стягивали больничные бинты, со щеки по-дурацки свисал пластырь, обрамленный синяками. Хорошо ведь, что он спланировал, как будет падать, чтобы не умереть и вызвать как можно больше жалости.
Нет, Питер вовсе не собирался натравливать своих родителей друг на друга путем самоистязания. Он уже насмотрелся на их бесконечные ссоры в детстве. Просто Питер знал одну единственную вещь, которую взрослые отрицали. Они все еще любили друг друга. И так давно не виделись! Питер надеялся, что эта встреча, немного приправленная беспокойством о его целости, пробудит в родителях их былые чувства. Им всего-то нужна искра в размере пару сломанных костей.
- О, мам, пап, вы тут! – улыбнулся парень, но, посмотрев в грозные глаза матери, вздохнул.
- Я не знаю, что случилось, честно. Я решил потренироваться, погода была летная, - пожал плечами он и охнул. Да, двигаться лучше не нужно.
- Это какое-то наваждение, серьезно. Словно мою метлу кто-то заколдовал. Знаешь, она совершенно меня не слушалась! Или это был ветер? Да, точно, ветер! Он так сильно дул, что я соскользнул с метлы и упал. Ой, нет… Какой ветер… - парень положил руку на лоб.
- Кажется, я и головой ударился. Погода ведь летная… Это, наверное, бладжер меня скинул, - Питер специально говорил долго, растягивал слова, словно действительно ударился головой. Он знал, что матери понадобится всего пара секунд, чтобы понять, что все, о чем он говорит – полнейший бред. А еще он знал, что его отец никогда не выполняет чужие приказы и молчать точно не будет.

Отредактировано Peter Selwyn (12.01.2017 20:52:55)

+5

6

Это в действительности был один из тех моментов когда искренне хочется спрятаться и не высовываться и на дюйм, пока не пройдет этой ураган и если повезет, может даже не зацепит. Только вот если ты был женат на женщине в присутствии которой даже её подчиненные переглядываются, молча думая «истинная ведьма на метле», как можно гарантировать самому себе безопасность если не нервных клеток, то вообще хотя бы чего-нибудь.

И Шеналлу в тот момент было, что сказать, ведь сейчас, когда жена начнет его обвинять в случившемся, это будет совершенно с горяча и несправедливо. Холодная, логически устроенная женщина и подумать почему-то не может, что их сын уже не маленький мальчик и защитить его буквально от всего больше не представляется возможность. Так почему ему не позволить прожить жизнь испытывая чувства и попадая не в самые приятные ситуации, ведь именно это определенно сможет сделать его сильнее и, возможно, совсем немного мудрее.

Когда Лантана шла по коридору, казалось, что он уже слышит её, хотя, разве можно было спутать этот стук каблуков под которые она пыталась его поднять не один год, разве можно не узнать звук при котором острый металлический каблук встречается с бетонным полом. Казалось, он отдается эхом во всем помещении и забирается в самые недра слуха. И этот аромат…ни с чем не перепутаешь. Сочетание не сочетаемого. Шеналл любил в этой женщине всё, кроме этих отвратительных духов, которыми она привыкла пользоваться. Было правда время, когда он специально дарил ей другие, чтобы немного отвыкнуть от удушающего аромата в котором смешиваются несопоставимые по мнению мужчины ингредиенты, но это давало малый результат. 

- Ты серьезно, женщина?! Молчать? Затыкать мне рот ты, к сожалению, уже не можешь, а я не обязан тебя слушать! Чего ты к ребенку пристала? Неужели это так страшно, если он получил спортивную травму? Скоро снова полетит, зато будет теперь осторожней себя вести, это, блять, ценный опыт!

Он редко когда сдерживал эмоции, но если и случалось, что приходилось выпустить пар, то Шеналл всегда старался держаться достойно, учитывая время, когда их семья была полноценной. Его никогда нельзя было обвинить в поднятии руки на собственного ребенка или любимую женщину, пусть примерным мужчина и не был ни в одном аспекте, не смотря на это, семья стояла на первом месте, так его вырастили, так научили. Если семья больше не твоя или же это не есть твоей семьей, то он мог и ударить и бросить непростительным, однако, в стенах родного всё было строго и достойно.

- Питер, заметь, я не спрашиваю у тебя как это случилось…- сквозь зубы пробормотал Шеналл, будто давая понять сыну, что понимает досконально фиктивность происшествия и не ждет от него объяснений, чтобы не запустить ситуацию.
Мужчина повернулся на стуле, поднимая голову и заглядывая прямо в глаза Лане, чтобы просто понять, что происходит внутри этой черствой с виду женщины, прежде чем произнести:

- А ты успокойся, пока не стала похожей на истеричку.

+4

7

[AVA]http://sh.uploads.ru/EwNh5.png[/AVA]
- Ну знаете ли,  мистер и мистер Сэлвин! – Кажется, что внутри нее просыпается вулкан. Медленно, медленно, лава уже течет по ее венам, а пепел застелет плотным туманом глаза. Несколько минут до катастрофы, когда жители деревни у самого подножья проснувшегося вулкана понимают, что бежать то уже в сущности бесполезно, и смыла особо нет, потому что запоздало они заметили, как проснулся катаклизм. Все что оставалось – это принять какую-то забавную позу, что бы через сотни лет тебя отыскали археологи, и ломали себе головы, что ты делал в этот момент. Как осколки камней и обломки скал летят все дальше с каждым взрывом, так с Лантаны сыпалась маска спокойствия и благоразумности.
И как не старалась леди взять себя в руки, руки дрожали от эмоций внутри.
Она злилась. Всякая злость происходит от бессилия. И каким-то задним числом Лана вообще-то понимала, что это бесполезно. На кого злиться? И почему? На Питера? Зато, что снова его "гениальный план" в очередной раз не обвенчался успехом? Хотя это с какой стороны посмотреть. Она же здесь. И Шеналл тоже. И сидят они напротив друг друга. Почти рядом. Почти говорят.
Словно в поступках их сына была особая магия – очень запоздало понимать, что это часть его  сложного и, казалось бы, бессмысленного плана, который можно было бы сразу же разгадать взрослому и мужчине и женщине. Все эти "случайные встречи", "письма", неправильные любовные зелья… Детский сад, проще простого, но, уже сколько раз Лана понимала это слишком поздно, когда все уже случалось, вершилось именно так, как того хотел неугомонный гриффиндорец. А логика взрослых разбивалась в пух и прах, заставляя бывших супруг тихо зарычать "Питер-р-р…"… 
Наверное, она просто слишком устала. Не помнит, когда последний раз нормально спала, ела, пила меньше трех чашек кофе за час. Когда не срывалась на всех вокруг, потому что не могла добиться желаемого. Чего таить, с такой нервной и обозленной женщиной могли справляться только ее мужчины. Питер всегда мог подсунуть маме шоколадку, когда та была на грани битья посуды, или сотворить что-то такое, что приходилось забывать о своих проблемах, и думать, как бы не огреть несносного мальчишку жаль-травой. А Шеналл… Он…  хотя, минуточку, с каких пор она снова начала снова называть его своим? Вот она сидит напротив него, такая вроде бы спокойная, злая, и равнодушная. Смотрит лишь злым взглядом, и злиться. На что злиться – тоже не понятно. На то, что якобы допустил падение их сына с метлы? Так Мэрлин, Шен прав, ему … эээ, сколько там? Шестнадцать? Семнадцать? Она не сможет уберечь его от всего. Тем более, что за сердце надо было хвататься раньше, когда только Питер увлекся этим видом спорта. Надо было тогда вспомнить, сколько раз приходилось лечить мужу разбитый нос, сидеть рядом с ним после очередного падения с метлы, заставлять пить костерост, или смеясь тыкать любимого мужчину в синяки, слушая… от возвращение к воспоминаниям, от подобных мыслей, женщина невольно вздрагивает, переводя взгляд на бывшего мужа, на секунду забывая о маске холодности и раздражения, ощущая как что-то болезненно и неприятно тянет где-то внутри, в области сердца, горячо сосет под ложечкой. 
И она еще больше злиться. Чего спрашивается? Потому что бессильна что-то изменить? Где есть злость, под ней всегда скрывается боль.
- Вы хотите меня до нервного тика довести?! – Лана поднимается с места, принимаясь нервно расхаживать по палате туда-сюда.
-  Я вам сотню раз говорила, юноша, что любую ложь и любое вранье нужно продумывать заранее до малейших подробностей и деталей, если хотите выдать ее за правду, и что бы она не повлекла за собой череду еще большего вранья и неприятностей! – она легко отвешивает сыну затрещину, проходя мимо, и круто разворачиваясь на каблуках.
- А теперь я буду думать, что это твой отец запустил в тебя бладжер, тренирую тебя, да как обычно не подумал мозгами, что ты не один из его "подопытных". С него станется. А что касается тебя, – женщина также отвешивает затрещину бывшему мужу, кипя как медный чайник с любовным зельем, - ты… засунь бумажку, которая запрещает мне раскрывать рот себе… подальше. Я имею полное право быть в ярости, потому что ты три месяца не можешь провести, не впутывая меня и не подвергая опасности сына. То он с лестницы упадет, то зелье не то выпьет, то котел взорвется. Я без воспоминания о тебе не могу и недели прожить! И не смей, Шеналл Сэлвин, называть меня истеричкой! Как только Питера выписывают из больницы, я забираю его до конца каникул. Так будет спокойнее всем.

Отредактировано Lantana Selwyn (27.01.2017 17:23:11)

+3

8

Питер немного растерян, если честно. Ему никогда не удавалось заставить родителей находится в одной комнате так долго! Обычно, лишь завидев друг друга, мать и отец разбегались в разные стороны, едва не шипя друг на друга, но сейчас…
Все было по-другому, они находились в одном помещении, говорили друг с другом, пусть и на повышенных тонах, смотрели друг другу в глаза и думали друг о друге. Огонь, который Питер безуспешно пытался распалить почти пять лет, только что взорвался пламенем.
Каждый день, каждую свободную минуту своей жизни Питер пытался добыть искру. Хоть одну, достаточно сильную, чтобы разжечь костер. Но каждый раз он терпел неудачу. Раз за разом его огонек потухал, то подует сильный ветер безразличия, то зальет водой отсутствия свободного времени. Но Питер знал, что ничто не проходит бесследно. Каждая попытка, каждый шаг приближали его все ближе и ближе к цели.
Шло время, прошло пять тяжелых лет, пожалуй, самых тяжелых в жизни Питера, и ему удалось не просто разжечь костер, а взорвать целый фейерверк!
Они называли друг друга по имени, а не «безмозглый» и «ледяная глыба», в воздухе не летало стекло, металл и непростительные заклятия. Питер слышал, что для заклятия патронус нужно самое сильное и радостное воспоминание, которое у него есть. И это определенно стало бы самым счастливым.
Они объединились против общего врага. Против надоедливого, шумного, безответственного и постоянно лгущего Питера, а парень лишь чувствовал феерию внутри, ведь для него главным словом в это предложении было «объединились».
Мать, которая называет чувства нелогичными, но все еще думает о нем.
И отец, который делает вид, будто ему все равно, но все еще хранит все ее вещи дома.
Питер благодарен отцу за то, что он не огрел его своей любимой битой, и за то, что он действует по плану, пусть и сам того не знает. Они должны вернуть ее. Такую прекрасную, такую умную и любимую ими обоими. Ту, без которых их семья просто невозможна.
- Ну… - тянет Питер, виновато смотря на родителей. Он и правда немного растерялся, ему никогда не доводилось заходить настолько далеко.
- Это ведь правда, - произносит он, потирая голову, стараясь сделать как можно более невинный вид, чтобы в будущем, когда его родители вновь будут жить вместе, не получить наказание.
- Я без воспоминания о тебе не могу и недели прожить! – выхватывает из контекста Питер и буквально не подпрыгивает на кровати. Да, да, да! Расскажи ему о том, как на самом деле скучаешь, как зарываешься в работу и хочешь, чтобы он тебя обнял, ну же! Питер чувствует себя победителем, словно уже все получилось… А зря.
-Как только Питера выписывают из больницы, я забираю его до конца каникул. Так будет спокойнее всем, - произносит мать, однако Питер слышит звук разбивающегося стекла. Что это? Его сердце? Черт, ведь казалось, что победа в руках! Ну почему с этими взрослыми так сложно, даже с бладжером легче!
- Нет! – выкрикивает Питер, пожалуй, слишком громко. Он смотрит на отца почти умоляюще. Если бы паренек обладал легименцией со своими родителями, то уже начал бы истошно вопить в голову Шенналу, чтобы тот наконец взял ситуацию в свои руки. Как умеет только он: тут пошутить, тут рассказать, тут улыбнуться и дело в шляпе.

Это не может закончится вот так.

+3

9

Стоит только с некой определенной раздраженностью потереть лоб, приложить ладонь ко лбу, слегка откидывая голову назад, будто молча давая понять, как эта женщина уже его достала. Возможно, это было одной из причин почему эти двое людей не ужились вместе до самого конца, а может быть, мужчина даже соскучился по этому чувству, ведь в моменты когда тебя выводит из себя женщина, которую априори нельзя ударить, начинаешь испытывать что-то сродни мазохистскому удовольствию – будто против, но и одновременно с этим согласен на продолжение.

Не смотря на сложившуюся ситуацию, все равно нельзя было сказать точно, кто прав, а кто виноват, только лишь по причине того, что в случае лжи, которую придумал Питер, невозможно было обвинять того, кто всего лишь желал снова увидеть родителей вместе. Да и разве это реально – прожить жизнь не заимев травм или неприятностей? Особенно в его-то возрасте. Такие вещи порой только укрепляют дух, дают понять, что нужно и можно сделать в следующий раз, а что – нельзя. Только вот у каждого свой взгляд на ситуацию – если же жена, вернее бывшая жена, видела картину ситуации так будто на ней изображены падение Олимпа или последний день Помпеи, Шеналл видел её как очередной день, неудачу, которую нужно пережить, прочувствовать и двигаться дальше, зная, что ничто не сумеет помешать достаточно, если перед тобой есть цель. Только вот цель, которую преследовал сын он не очень поощрял. Кажется ведь, что он уже не маленький мальчик и должен строить свои собственные отношения, а не пытаться собрать по кускам осколки давно взорвавшейся гранаты.

- Говоришь, не истеричка? А кто уже битый час орет тут громче всех? Ты даже не спросила у ребенка как он себя чувствует и не узнала до конца, как именно всё произошло, а уже обвиняешь меня…это адекватное поведение? Ты когда вообще спала последний раз? Ты видела свое лицо, я не могу понять, ты женщина или призрак? Тебе следует сначала научиться следить за своим здоровьем, а если не можешь, как ты с ребенком-то справляешься? – жестко, но без тени ярости произнес мужчина, понимая, что внутри всё начинает кипеть и бурлить от приближающейся волны обжигающей злости. – По крайней мере Питер со мной живет и развивается как нормальный подросток, а не ходит под стеночкой, как это у тебя принято!
Как она только может угрожать ему сейчас? Лучше бы действительно начала заниматься собой и своим здоровьем, ведь он видит, отчетливо видит усталость в её глазах, лучше, чем остальные, ведь они были вместо достаточно долго и чувств было слишком много, чтобы вот так просто выбросить их из головы. Шеналл знал не хуже многих, что пытаться вернуть прошлое, это, словно осознанно наступать на грабли, но отчего-то он глубоко в своей темной душе был рад и ликовал, что Лантана пришла, что вот она здесь, и его сын всё-таки придумал не очень плохую вещь – теперь есть возможность увидеться с женой, которую бывшей он считать пока еще никак не хотел.
Мужчина не успевает осознать, что произошло, она…ударила его? Он только на автомате слегка поднимает руку, будто желает замахнуться в ответ, но тут же сдерживает себя. Даже если действительно ударил бы, разве при сыне это будет правильным? Место от пощечины слегка пощипывает, возможно, Лане даже удалось задеть его ногтями, но на самом деле – пощечина это всегда больше обидно морально, чем неприятно физически. Она словно поселяет в душе чувство безысходности и дает ощутить истинное проявление злости на которое способен человек.
Сэлвин-старший собирается сказать что-то в ответ, однако, когда Лана произносит последнюю фразу, а Питер выкрикивает «Нет», будто в него собираются запустить заклинанием, что принесет смертельный исход, мужчина скрипит зубами. Это совершенно сумасшествие. Если эта женщина думает, что ей позволено всё, она сильно ошибается. И Шеналл резко поднимается со стула, скрестив руки на груди, теперь он смотрит на нее со всей злобой, что накопилась, будто ненависть сейчас как факт, который был и всегда им останется. Лана ниже его, даже на каблуках и со взглядом дикого животного, она все равно остается для мужчины хрупкой женщиной, и он понимает это еще более отчетливо, когда склоняется над ней, заставляя сделать шаг назад. Шеналл неосознанно приближается настолько, чувствуя аромат нелюбимых духов, что обволакивают теперь уже их двоих, он может уследить за тем, как едва заметно пульсирует под тонкой кожей сонная артерия. Мужчина хмурится, широкие брови сходятся вместе на переносице, прежде, чем он произносит:
- Ты можешь забрать у меня всё, ты можешь уйти из моей жизни, можешь написать в своей грязной газетенке мерзкие вещи обо мне, но…ты никогда не отберешь у меня возможность проводить время с сыном. Иначе я найду способ тебя уничтожить…- последняя фраза была произнесена слишком тихо, буквально на ухо Лане, шепотом, который в пору было бы назвать жутким.

+5

10

[AVA]http://s8.uploads.ru/Avz3R.png[/AVA]
Вот зачем я ношу браслеты во все запястье, и не сплю часами, и все говорю часами.
Если существует на свете счастье, то это счастье пахнет твоими мокрыми волосами.
Если что-то важно на свете, то только твой голос важен, и все, что не он – тупой комариный зуд:
кому сколько дали, кого куда повезут, кто на казенных харчах жиреет, а кто разут, -
Без тебя изо всех моих светоносных скважин прет густая усталость – черная, как мазут.

-Да!- злобно рявкает женщина, ощущая, что уже потеряла весь самоконтроль, нервы отпустила, а вся ее выдержка накрылась медным котлом. – Питер, мы заедем за вещами, и это не обсуждается! - спорить с матерью он решил. Совсем потерял за эти каникулы советь, страх, и логичность мышления.
А Лантана… иногда эмоции скрыты,  даже от самих себя, чувства спрятаны в ощущениях. Непозволительная роскошь для Сэлвин, ведь они, эти эмоции - создают иллюзии, а иллюзии — это самообман
- Со мной он хотя бы развивается, а не деградирует, Шен! Сотни томов литературы на лето, он прочитал хоть один? Хоть одно новое заклинание? Вырастит таким же кретином, как ты!
Она поворачивается к бывшему мужу спиной, отходя к окну, что бы впустить в помещение хоть каплю свежего воздуха, а когда оборачивается обратно, понимает, что это непозволительная ошибка.
Слова врут. Жесты, поцелуи, голос, глаза иногда хитрят. Даже сердце порой барахлит. Самые честные — это мурашки. Непрошеные, словно оживают где-то внутри, в области сердца, от тотального холода, когда все внутри замирает, они просыпаются под кожей. Бегут по спине, по рукам, заставляя непроизвольно облизать губы, и нервно сглотнуть. И женщине приходится отступить на шаг, однако подоконник не дает права на еще один желанный, что бы хоть как-то увеличить расстояние между ними.
Шеналл ужасно близко. И Лана ненавидит такие моменты. Ненавидит то, что он выше ее. Смотреть снизу вверх на бывшего мужа сродни внутреннему унижению для сильной и такой всей независимой женщины. Не спасают даже каблуки. Он нависает над ней, как та самая тьма, пришедшая со средиземного моря, и накрывшая ненавидимый прокуратором город. И женщина борется в  с желанием сжаться в комочек.
Его слова заставляют по звериному оскалиться, и зарычать. Такого она не стерпит, последняя капля в чаше эмоциональной стабильности, как по эффекту бабочки взмах насекомого вызывает цунами на другой стороне земли, так и эти слова сжигают последние предохранители.
Хочется отдаться порыву, на секунду дать такую оглушительную пощечину, что бы навсегда этот грубый мужлан запомнил, что бы никогда не мог больше говорить с ней в таком тоне. Что бы понял, что эта женщина не позволяет такого в свой адрес. Не потерпит этого взгляда, не потерпит угроз, не потерпит нотаций и жалости к себе!
- Ты… - Лана тихо шипит, чуть поворачивая голову, чтобы на миг коснуться своей щекой колючей щетины мужа, подавив в себе воспоминания, что вспышками возникают в голове. Вот она пишет статью, а он склоняется над ней, целуя шею, а она ворчит, что он снова не брит, и ей колется. А он только смеется, и еще больше трется о нежную кожу.
Вот он встречает ее с работы, злой, что она так поздно, а она злая, что он злой. И что снова не брит, тяжело что ли пять минут на это потратить, но что бы сгладить – становится на цыпочки и целует в щеку. Улыбается.
А вот Питер первый раз заявляет, что когда вырастит – не будет бриться. И в знак подтверждения своих слов – бреется почти налысо. 
А сейчас… сейчас что есть силы толкает бывшего мужа в грудь, заставляя отступить на шаг.
- Ооо, не смей мне угрожать, Сэлвин! – снова толчок, подходя на шаг, словно танцуя новый, неведомый танец. Толчок – он на шаг назад, она – на наг вперед.
- Ты меня уже достал. Пять минут тебя вижу – а нервы на пределе! Как можно быть таким безалаберным! Как можно быть таким беспечным! Из-за тебя Питер в больнице, по сути это из-за тебя здесь! Ты… ты… ты! – она хватает его за грудки, этой чертовой  кожаной куртки, хватает, что бы снова силой толкнуть, и… и совершенно неожиданно для самой себя, вопреки всем законом логики и здравого смысла… утыкается носом в грудь.
Крайне нелогично руководствоваться в жизни только логикой. Неужели судьба заберет последние осколки разбитого счастья? Это нелогично и несправедливо...
Тишина. Вот к чему все стремимся. Все вокруг давным давно разучились молчать. Возникает пауза, и становится неловко. Пытаются чем-то её заполнить.
Всхлип. Затем еще один. А затем пронзительный ставленый крик. Это все, что сейчас она может предоставить. Из эмоций, из здравых речей, из хоть какой-то реакции.
Ей обидно. Обидно, что вот сейчас Шеналл прав. Прав во всем. В том, что она ведет себя как истеричка, орет на мужа, на ребенка, и правда, даже не узнав, как он чувствует себя. Даже не смотря на всю абсурдность его выходки, и полную вину Питера – он же и правда мог пострадать…
- Я… я ужасная мать… - едва слышно слышно произносит женщина, прежде чем осознать, что слезы уже градом катятся по ее щекам… - ужасная жена…бывшая…тоже ужасная…ужасная начальница… ииии…..
Шеналл прав и в том, что она устала. Не помнит, когда последний раз спала не в рабочем кресле, не пыталась держаться на бодрствующих зельях, или обычном кофе. Когда просто выходила отдохнуть, когда не шла сумасшедшим шагом, словно уже везде опоздала. И действительно, когда не опаздывала.  Она так устала, что уже потеряла ту нить, которая связывала понятие причины и следствия. Что она делает, и зачем. Это похоже не судорогу, которая так свела мышцу, и не отпустила. Страшная усталость побуждает человека высказываться честно, не испытывая смущения.
- Вы… вы оба… - тихий и беззвучный плач переходит что-то сродни рыданию в голос. Истерика. Что такое истерика? Кричащая женщина, которая кидает в тебя тарелками, — это не то. Истерика — это когда ты не можешь издать и звука, текут слезы и опускаются руки. И тогда нужно себя быстро-быстро собрать, потому что больше никого нет. Когда тебе настолько плохо, что даже самому смешно. Словно прорвало плотину Гувера, на реке Колорадо. Она обессилено лупит Шеналла в грудь, и браслеты на ее запястьях звенят в такт ее движениям. И больше ее не волнует испорченный макияж, красный нос или опухшие глаза. Просто остановиться она уже не может.
- Вы… чертовы… эгоисты!- всхлип. - Оба! Два сапога пара! Думаете только о себе! Я стала с вами седая уже! – она пытается сформулировать хоть одну мысль, но лишь выходит завыть в голос, словно раненая волчица или драна кошка, и опуститься к Питеру на кровать, закрыть лицо руками.
- Что я должна думать, когда получаю уведомление о том, что мой сын в больнице?! Откуда я знаю, что случилось со старшим придурком! – она пытается вытереть слезы, но только те снова и снова текут ручьями, так, что договорить выходит не сразу. - Ведь он бы никогда не позволил … что бы.. что бы… а вдруг он валяется где-то мертвый, вдруг на вас напали, вдруг пожар, или … или вы… ВЫ ОБА ПОСЛЕДНИЕ ДУРАКИ! КАК ЖЕ Я ВАС НЕНАВИЖУ-У-У-У.

... истерика не закончилась, а уже остался только размазанный макияж, опухшие веки и осознание безвыходности и бесполезности данного действия...

Отредактировано Lantana Selwyn (01.02.2017 00:02:15)

+5

11

Бывало ли у Вас такое? Когда Ваша вкинутая в чувствах фраза, случайное необдуманное действие или, казалось бы, продуманный план, становятся чертовым катализатором? Красной тряпкой, брошенной быку по имени Фатум, который с этого же мгновения бросается на вас. Ядерным взрывом, чья ударная волна сносит целые города, страны, континенты. И Вы думаете «хоть бы это был плохой сон», «хоть бы мне это показалось». «Пусть все вернется назад».
Но ничего уже не вернуть, химическая реакция уже пошла, хотите Вы этого или нет.  Вас несет на огромной скорости вниз, в Тартар. Вы смотрите на то, как Ваша вкинутая в чувствах фраза, случайное необдуманное действие или, казалось бы, продуманный план, разрушает жизни окружающих, разбивает их сердца, ломает их. И во всем этом виноват только один человек.
Вы.
Что может быть внутри в таком случае? Абсолютный хаос, разнообразные катаклизмы: буря, шторм, ураган и извержение вулкана в одном флаконе. Вы в момент из обычного человека превращаетесь в сраную ураборас, змею, которая пожирает сама себя.
Именно так чувствовал себя Питер, когда наблюдал разъяренного отца, который грозился уничтожить мать. Не просто убить или вычеркнуть из своей жизни, а уничтожить, стереть с лица земли, словно ее и не было. Именно это он ощущал, когда впервые за долгое время понял…
Питеру с самого детства казалось: чтобы понять его маму, нужно быть гением, знать абсолютно все заклинания, знать, что будет, если подарить оборотню букет аконита, знать буквально каждый раздел жизни всей вселенной, чтобы понять одну единственную женщину. Однако Питер ошибался. Тем единственным, кто смог отгадать загадку по имени Лантана, был его отец. Питер во многом был похож на отца, о Мерлин, да они оба непроизвольно закрывали кончиком одеяла ухо, когда спали, что еще говорить. Но это он понял только сейчас. Он буквально прозрел. Катарсис. Очищение через страдание. Теперь он видел истинную суть вещей и от этого чуть покалывало в животе.
- Ты когда вообще спала последний раз? Ты видела свое лицо, я не могу понять, ты женщина или призрак? – думаете, упрек?
Ложь.
Он заботится о ней, он думает о том, спит ли она. Он переживает.
— Со мной он хотя бы развивается, а не деградирует, Шен! – думаете, колкая фраза?
Ложь.
Сколько лет она не называла его «Шен». Сколько лет не использовала это прозвище?
- ВЫ ОБА ПОСЛЕДНИЕ ДУРАКИ! КАК ЖЕ Я ВАС НЕНАВИЖУ-У-У-У, - признание о ненависти?
Ложь.
«Я скучаю по вам, хочу, чтобы все вернулось назад».
Питер моргнул пару раз. Раньше он бы не понял, что случилось, почему его невероятно логичная и строгая мать… плачет? Но теперь все стало на свои места, он нашел недостающий пазл, собрал целую картинку и понял, что все это время он был прав.
Пит поднимается с койки, та непозволительно скрипит, он бросает взгляд на отца, который, Мерлин его подери, всегда понимал, что тут происходит. Босые ступни касаются холодного пола, который, казалось бы, всего мгновение звенел от острых каблуков матери. Парень втягивает носом воздух и вдруг понимает, что его глаза влажные от слез. Отец потом даст оплеуху. Мужчины ведь не должны плакать?
Питер бесшумно подходит к дрожащей матери и обнимает ее за плечи со спины. Кажется, все года им нужно было именно это.
- Да, мам, прости нас, - шепчет Питер.
Он не уверен, за что извиняется.
За то, что упал с метлы?
За то, что довел мать до истерики?
Или за то, что его план наконец сработал…

+5

12

«Моя мама любила вино и курила в постели Virginia Slims. Я играл с другими детьми во дворе. Они были на велосипедах, а я - нет. Мы услышали сирены. Они прыгнули на велики, помчались, посмотреть, что случилось... Я побежал за ними, но не догнал. Повернул за угол, а мои друзья смотрят на меня. Все кругом смотрят на меня. Стояли пожарные машины, сбежались люди, — это горел мой дом.»

Нет точного определения слову «грусть». Ведь грустить можно не только по человеку, но и по старым вещам, которые еще неделю назад были осознано вынесены на помойку, о зеленой пушистой ели, что радовала глаз в преддверии и вовремя Рождественских праздников, об обручальном кольце, что неожиданно стало ни к чему и было спрятано в тумбочку по причине ненадобности.  Грустить можно совершенно по-разному и причин найдется бесконечное множество, что будет тянуть эту грусть сродни паровозу, что возглавляет целый вагонный состав. Однако, есть ли в этом мире высшее наказание, кроме тяжелого чувства грусти в груди, возникающего когда на месте человека, что находился рядом теперь пустота. Грусть – это не то чувство, что образовывает кровоточащую рану в груди, оно просто давит невообразимо тяжелым грузом, будто пытаясь прижать к земле не давая и намека на возможность вновь принять вертикальное положение. И именно в такие моменты, когда за окном уже темнеет, а ты возвращаешься с работы, ощущая, как прохладный ветер ненавязчиво и слегка подгоняет вперед, дома ждет открытый еще вчерашним вечером виски пятилетней выдержки, потому, что именно такой нравится своим букетом и равномерностью существования в дубовой бочке. Виски и только он. Не потому что так диктует возраст, не по причине, что это может казаться престижным, а потому что во время моментов грусти, ты вспоминаешь о том, кто раньше подавал тебе стакан с янтарной жидкостью, удерживая его в не слишком тонких как для женщины, но неизменно изящных пальцах.

Тебе кажется ты ждешь определенного момента, который рано или поздно настает.

Возможно именно этого и ждал Шеналл Сэлвин, когда его сын упал с метлы, при этом не хило повредив себя, возможно, мужчина не сразу раскусил этот хитрый подростковый план, так как в его детстве не случалось моментов, которые бы заставили действовать подобным образом. Хотя, возможно он был человеком слегка иного морального строения, и не уделил бы особого внимания произойди что-нибудь подобное, в какой-то мере, быть может он был бы рад, если бы родители развелись, а не изводили друг друга, прикрываясь лживой любовью и еще более лживыми уважением и желанием сохранить полноценную семью.

Когда бывшая жена толкает его в грудь с неистовой силой и злостью, Шеналл отступает назад на автомате, чувствуя, как она уже ворвалась в его личное пространство, буквально задавила напором, сделала то, что он никогда никому не позволял и не позволил бы без вреда здоровью. Она кричит, он – слушает, порывисто захватывает в объятия, позволяя уткнуться носом в грудь и размазывать горячие капли слез не по собственному лицу, а по ткани его одежды. Одновременно с этим, Шеналл поворачивает голову в сторону Питера, что явно поражен происходящим и слегка вскинув руку, показывает сыну поднятый вверх большой палец, мол, «хорошо сработано, ты у меня крут, сынок». Кажется, что они все теперь заодно, особенно Сэлвин-младший со своим отцом. Если они не семья…то, кто?

- Должен ли я сказать тебе, что ты хорошая мать? Лана, ты...ужасная мать, и ты сама это признаешь, но правда в том, что я ужасный отец и родители из нас никакие. Но наш сын вырос, ты ведь уже взрослый, правда, Пит? И вырос отличным человеком. Значит…не нам решать какие мы родители, разве нет?
Мужчина позволяет себя бить, но при этом лишь сильнее прижимает бывшую жену к груди, с некой машинальностью ведет пальцами по её светлым волосам – он никогда не умел успокаивать и всегда страшился женских слёз – словно пытаясь дать понять, что всё хорошо.

Шеналл наблюдает за тем как она присаживается около Питера, молча, с едва заметной усмешкой наблюдает за каждым её движение и за эмоциями, что слишком быстро меняются и проскальзывают на лице сына. Мужчина делает один шаг к жене и одним движением убирает её руки от лица – его ладонь слишком широкая, чтобы не суметь ухватить женщину за два запястья одновременно – и склоняется, чтобы лишь на мгновенье вдохнуть свежий аромат шампуня, исходящий от её волос и произнести:

- Всегда нравилось видеть тебя живой и настоящей. Именно в такие моменты я понимаю, почему…

«Люблю тебя…» - зависает в воздухе острым топором, раскачиваясь и норовя отрубить кому-то голову, но не произносится вслух. Эту фразу он и не помнит, когда говорил Лане, когда говорил её вообще кому-то вслух.

-…почему ты так заботишься о нашем сыне, - продолжает Шеналл, искоса поглядывая на Питера. – Ты переживала и это мне понятно, однако, всё хорошо. Уступать свое время с Питером я всё еще не намерен, но если ты хочешь проследить за ситуацией, могу предложить провести несколько дней вместе. Так тебе будет спокойнее, Лантана?

Нет точного определения слову «грусть». Ведь грустить можно не только по человеку, но и по отдельным моментам жизни. Когда ты можешь видеть, как сын обнимает мать через много времени проведенного без обоюдной ласки, когда ты можешь позволить себе потрепать родного человека по колкому ежику волос с легкой, едва заметной улыбкой на лице…
- Тебе нельзя вставать, придурок, - рычит Шеналл, но не поднимает руку на плачущего сына. Плачет ли он сам? Разве что где-то в глубине души, но никак не на люди. Порой можно быть слабым, но мужчина считает – покажешь слабость раз и таким тебя запомнят навсегда. Но – любить свою семью, есть ли это слабостью? Здесь он не может решить и потому…просто любит.

+4


Вы здесь » The last spell » Прошлое » повесть о яблоках и яблонях


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC