HARRY POTTER: MARAUDERS
NC-17, смешанный мастеринг
февраль-март 1980 года, Великобритания
06/06 Дорогие игроки и гости проекта! Вас ждет не просто #шестогочислапост, а особый праздничный выпуск новостей. Ведь «Последнее заклятье» уже как год принимает на свою палубу игроков! Обновление дизайна, лучший пост Алисы Лонгботтом, сражение с дементорами и многое другое в блоге АМС
29/05 Путешествуйте с нами! Например, путевку в начало XX века вам обеспечит лучший пост руками Джейкоба Мюррея. Главный герой на борту пяти вечеров — Бартоломью Вуд. Кроме того, не забудьте заглянуть на огонек голосования Лучшие из лучших и в блог АМС, чтобы быть в курсе последних новостей.
22/05 Прошедшая неделя подарила нам целый букет новостей. Первым делом, поздравляем Клементину Бэриш с лучшим постом, а Ровену Рейвенсуорд с небывалым успехом в "Пяти вечерах"! Затем объявляем об открытии голосования за нового участника этой игры и приглашаем всех в блог АМС, где собраны все самые значимые события прошедшей недели!
15/05 Новый выпуск новостей подарил нам любопытное комбо. В то время как награду за лучший пост получил Зеверин Крёкер, его секретарь, Ровена Рейвенсуорд, попала в сети "Пяти вечеров". О других новостях подробнее в блоге АМС.

The last spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The last spell » Прошлое » second soul


second soul

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://images.fineartamerica.com/images-medium-large-5/raven-on-roof-jill-battaglia.jpg

Дата: начало лета 1979;
Место: Лютный переулок;

Участники: Severin Krøker, Dorcas Meadowes;

Краткое описание: даже у стен есть уши, даже в анимагической форме следует держать язык за зубами: мало ли, какими лингвистическими талантами обладает случайный прохожий. Змееусты - не единственные волшебники, обладающие даром общения с представителями фауны. Впрочем, эта история не о вороне, которая сболтнула лишнего, а о том, кто не заподозрил в птичке анимага.

0

2

Вороны - не голуби, конечно, и не воробьи. Этих-то в любых краях полно, хоть отстреливай (иногда вот очень хочется, особенно голубей), с воронами дело обстоит немного сложнее, однако, и их на свете немало. Что приятнее - осовная их концентрация обнаруживается аккурат в местах сумрачных, дурно - с морально-морализаторской точки зрения, разумеется, - пахнущих, сомнительных, злачных, мистичных, в общем, во всех тех местах, где они могут понадобится уважающему себя Крёкеру. Эти вороны - один из крёкерских тузов в рукаве, ибо, в отличие от легкомысленных воробьёв и тупоголовых голубей, птички они наблюдательные и на удивление проницательные для того небольшого объёма мозга, которым их наградила природа. Не очень контактные - это верно, но лишь отчасти: неконтактность ворон проявляется зачастую в ситуациях, в слагаемых которых числятся маглы, пшено, идиоты, хлебные крошки и дилетантский прононс. На безупречную родную речь из человеческих уст птички реагируют как китаец реагировал бы на родную речь из уст чопорного англичанина в Трафальгарской площади в пять пополудни. И их можно понять.
К счастью, замешательство ворон длится довольно недолго. Но вот эта чернушка, нарядно сверкавшая иссиня-чёрным оперением в желтоватом свете хромого фонаря, одного из немногих, выживших в Лютном, как-то очень уж натужно тормозила. Фринг обратился к ней уже полминуты назад, а она всё молчала, недоумённо кося глазом-бусинкой на карманные часы в его руке, которые он машинально вертел, терпеливо ожидая ответа. Обращаться к другой птице не следовало: в делах птичьей осведомительской чести вороны крайне щепетильны, и в глаз могут клюнуть, и дорогую мантию изгадить так, точно обиделась не одна птица, а целая стая, причём, наевшаяся до отвала.
Отсчитав тридцать секунд, Крёкер повторил обращение, которое на человеческом языке могло бы звучать примерно следующм образом:
- Дорогая моя, ты прекрасно выглядишь сегодня, просто блеск, красивей только кладбище в лунную зимнюю ночь. Не подскажешь, как давно хозяин этой лавки покинул своё заведение? И не приходил ли за время его отсутствие сюда кто-то ещё кроме меня? Ты меня очень обяжешь, звёздочка, если припомнишь также, не держал ли хозяин в руках тяжёлого саквояжа или чего-то в подобном роде.
Чем ещё хороши были вороны, так это тем, что с ними не было необходимости улыбаться: с улыбками Фринг всегда испытывал некоторые трудности. Нюансы человеческой мимики птицам до люмоса, что ты улыбайся, что корчи трагичные гримасы, им всё одно. Они ведь людей и различают не по лицам зачастую, а по голосам.

Отредактировано Severin Krøker (20.08.2016 17:56:58)

+1

3

Это не моё дело. Поэтому оно меня и интересует. Мои дела всегда нагоняют на меня тоску, я предпочитаю чужие. (с)О.У.

Память – одна из тех вещей, которые делают человека тем, кем он является. Воспоминания бывают разными – краткими и продолжительными, яркими и блёклыми, вечными и хрупкими, важными и пустыми. Некоторые хочется запечатлеть на всю жизнь, некоторые воплотить в реальность снова, а некоторые – забыть навечно. Последнее не так уж невозможно, особенно в мире магии – опытный стиральщик памяти справится с этим в два счёта. Но принесёт ли это действительно пользу – ещё вопрос. Может исчезнуть, например, та же боль, стыд или беспокойство, но вместе с ними уйдёт и нечто более ценное – частичка самого человека, его опыт, яркий и ценный – судя по произведённому на него эффекту. Кусочек жизни.
Доркас никогда и ничего не хотела забывать. Даже позорные и досадные жизненные промахи. Даже жуткие последствия войны за окном. Даже день смерти мамы. Всё это было слишком важно для неё, а слабость подобного рода никогда не присутствовала в характере Шиповничка. Наоборот, её цепкая память славилась своей точностью и яркостью. Возможно и из-за этого девушка предпочитала всеми силами, каждый день, наполнять жизнь светлыми и радостными минутами.
Одним из, пожалуй, самых незабываемых и великолепных моментов Шип могла, к огромному своему удовольствию, претворять в жизнь снова и снова. Хотя с самым первым его, разумеется, не сравнить. Это было её первое полноценное превращение.
Первый полёт вороном.
Девушке вспомнился тогда её первый полёт на метле. Да, это тоже было незабываемое чувство. И его невозможно было передать словами. Если, например, плавание было действием, то полёт – мыслью. Удивительной и самой по себе волшебной. Доркас было всегда жаль маглов, которые, как технически ни старались, не могли пока даже близко оценить подобное. Но всё же быть птицей… Нет, это совсем иное.
Шип прекрасно помнила как начинала своё обучение с помощью профессора Дамблдора. Это - одна из самых высших форм магии, а если точнее - трансфигурации. И как бы девушка ни была успешна в этой науке, освоить это обращение стоило ей титанических усилий. Снова и снова, днями, неделями она повторяла формулы, училась создавать нужные потоки, старалась с мельчайшей точностью продумать мыслеобраз превращения, учесть каждый дюйм своего организма. Иногда девушке казалось, что она никогда этого не освоит, скорее умрёт, чем сможет всё это учесть и воплотить в жизнь.
Когда же прогресс всё-таки сдвинулся с мёртвой точки, её анимагическая форма удивила Доркас не меньше сложности заклятия. Ворон? Почему ворон? Мрачная, большая, тёмная птица, вызывающая невольные ассоциации с кладбищами, зловещими предзнаменованиями и грозным карканьем в сумерках рядом с каким-нибудь готическим замком. Разве она, Шиповничек, хоть как-то вяжется со всем этим? Но довольно быстро девушка начала ощущать свою близость с её животным. Странное чувство. Твоя анимагическая форма вроде бы и не отдельное существо. Просто ты, но в другом теле. Но это было ошибочное мнение. Это не просто обращение. Это твой... тотем, связь, твоя душа, животным вырвавшаяся в реальный внешний мир, твоя скрытая суть, воплощение главных черт, без людской, придуманной много позже, шелухи. Да, разум оставался вполне человеческим. Но повадки, образ мыслей, видение мира, ощущение себя в нём... Всё изменялось. Всё обострялось. Становилось иным, не человеческим. Ты не терял нить рассуждений и сознание, но вместе с этим остро ощущал окружающий мир, обособлялся от людского мельтешения. Разум оставался, но эмоции, чувства - менялись. Даже к твоим личным желаниям примешивались другие, животные. Забраться повыше на то дерево, облететь стороной именно это здание, поймать воздушный поток и нестись на нём вдаль, утащить тот кусочек бутерброда со стола кафе. Ты по-другому начинал оценивать людей, места, вещи, будто мир, мудро скрытый от человека, приоткрывал свою занавесу. А полёт... Эти взмахи крыльев, ощущение упругого ветра под ними, сопротивление воздуха по маховым перьям, проносящийся под тобой безликий мир, нити энергии, пронзающие его насквозь, животные инстинкты, которые ты теперь ощущал всем свои существом. Это было неописуемо. И ворон, мудрый, цепкий к деталям, верный, своевольный, насмешливый, гордый, свободный в своём полёте, магический в одном только образе, теперь казался Доркас неотделимой частью её сущности.
Всё это может показаться нереальным, сюрреалистическим даже здесь, казалось бы, в магическом мире. Но это существовало. Запоминалось, поражало, западало глубоко в душу, заставляло удивляться самому себе. Пожалуй, именно ради таких моментов и стоило жить.
Сегодня Доркас должна была подойти к своему обращению крайне серьёзно, не отвлекаясь ни на какие посторонние мысли и ощущения. Во-первых, это был личный приказ Дамблдора - задание Ордена, которое должно быть выполнено без всяких заминок и проколов. Девушка ощущала свою ответственность, страх и любовь к людям в Ордене Феникса и к тому, что они делают, так ярко, что иногда это чувство долга перед, кажется, всем магическим и магловским обществом давило и затмевало для неё любые другие эмоции и желания.
Во-вторых, правда, была всё же личная обеспокоенность. Она являлась зарегистрированным анимагом. И уже установленный факт пропаданий без вести именно этой группы магических граждан внушал вполне понятное опасение и за свою собственную судьбу. Впрочем, Медоуз не было страшно. Скорее, она просто яснее осознавала, как она должна быть осторожна и незаметна. Быть шпионом ей было далеко не в первой. Но стойкое ощущение того, что сегодня что-то пойдёт не так не покидало её.
"Надо выкинуть подобные мысли из головы. Ну кому может понадобиться маленькая безобидная птичка?"
Обращение прошло как всегда безукоризненно. И как всегда со странным ощущением того, что она перестаёт быть собой. Пускай не окончательно и не навсегда, но эта сладкая тревога никогда не покидала Доркас, когда мир постепенно увеличивался, цвета приобретали невозможные оттенки, дополняя мир совершенно новыми, недоступными человеческому глазу, красками, а все тонкости открывающихся запахов и звуков описать словами так и вовсе становилось невозможно, когда из кожи вырастали гладкие перья, а тяжёлый острый клюв вдруг становился твоим главным достоинством и гордостью.
Она переминалась с лапы на лапу, осматривая своим новым зрением бурлящее внизу шоссе и спешащих по совершенно несущественным делам людей. Серое небо Лондона стало казаться ей куда ближе и роднее, чем уже оставшаяся позади неё маленькая квартирка. Мысли смешались, опьяняя разум птицы восторгом полёта. Птица сделала крутое пике, выйдя во вполне профессиональную полубочку. Ей хотелось мчаться всё дальше и дальше, туда, где начинаются деревья и смолкает гул глупых железяк под крыльями, где пахнет хвоей или, в лучшей перспективе, сыром и хвоей... Но всё же это была она, Доркас, человек. Теперь этот факт казался ненужным и отяжеляющим её сознание. Об этом хотелось просто забыть. Просто забыть, отдавшись ярким и свободным инстинктам животного, поймать поток ветра крылом и лететь, лететь, лететь...
Нет. Она человек. Она маг. Она член Ордена. Эти чёткие и суровые реалии вбивались, как гвозди в сознание ворона. Неприятно, но жёстко и ясно отрезвляли её. И вот Шип, коря себя за минутную слабость, направляет свой полёт в сторону Косого переулка. Но это дружелюбное и знакомое с раннего детства местечко ей не нужно. Нет, ей нужно кое-что менее приятное по соседству. Лютный переулок - легализованное пристанище всего нелегализованного. Что ж, это Британия, детка.
"Чтоб эту зловонную дыру, от одного вида её заведений мурашки по коже... Но на бары это, конечно, не распространяется. Так, соберись, Доркас, ты на задании. Сесть как можно выше, желательно, немного за козырёк, вот так. Мда, здесь явно не мыли с момента стройки. Отлично, окна ничем не задёрнуты... Ждём появления главного героя пьесы..."
- Дорогая моя, ты прекрасно выглядишь сегодня, просто блеск, красивей только кладбище в лунную зимнюю ночь. Не подскажешь, как давно хозяин этой лавки покинул своё заведение? И не приходил ли за время его отсутствие сюда кто-то ещё кроме меня? Ты меня очень обяжешь, звёздочка, если припомнишь также, не держал ли хозяин в руках тяжёлого саквояжа или чего-то в подобном роде.
Она и раньше слышала этого человека, но думала, что он обращается к кому-то, стоящему под козырьком этой лавки, возможно, к какой-то женщине в дверях заведения. Но теперь Доркас отчётливо осознала, что он повторяет это именно ей, смотря в упор в её чёрные птичьи глаза. Это был молодой приятный мужчина, одетый с иголочки и похожий на представителя аристократии или, по крайне мере, высших служащих Министерства. Весьма занятная фигура на фоне убогого соседнего, столь нужного ей сейчас, заведения. Совпадение? Не думаю.
В первые секунды Доркас показалось, что из её, и без того теперь небольших, лёгких выбили весь воздух. Ужас сковал её тело до последнего пёрышка.
"Он знает. Он знает, кто я".
Мужчина продолжал вежливо и крайне цепко смотреть на свою собеседницу. Впрочем, не произнёсшую пока ни звука. Первая волна страха отступила, а точнее, Доркас сумела её обуздать - не в первой же.
"Спокойно! Стоп! Без паники. Его слова... что он несёт, гринделоу, мать вашу. Кладбище, звёздочка, зимняя ночь. Это всё очень странно. Выжди ещё пару секунд."
Мужчина, явно недовольный её молчанием, повторил своё странное обращение, впрочем, терпеливым и даже ласковым тоном, будто разговаривал с ребёнком или с...
"Животным? Он думает, что я ворон, но тогда это ещё больший бред."
И тут Доркас осенило. Мужчина говорил не на английском. Эти странные гортанные звуки, сопровождающие его речь, делали его слова похожими на ... карканье.
"Он говорит на языке воронов!"
О парселтанге слышали даже самые средние из уровня чуть ниже средних маги. Но что это было за новшество? И возможно ли оно?
"Впрочем, почему бы и нет... Мир ещё не изучен досконально. Даже на несчастные пять процентов - и то вряд ли.Соберись, Доркас. Нужно поскорее что-то ему ответить. Он здесь явно, как и ты, не случайно... Вспомни своё общение с настоящими воронами. Они любят игры, умны, цепки к деталям, прямолинейны, любят лесть, очень хитры..."
- Мне нравится, как ты говоришь. Есть ли у тебя еда? Почему ты говоришь, как мы, кто ты? Я скажу тебе всё, но сначала - ответишь ты.
"Фух, вроде, похоже, хотя кто его знает... По идее, хотя бы каркать я сейчас должна, как ворон. Что за странный тип. Вдруг это он наша цель на самом деле? Главное, сохранять спокойствие."

Отредактировано Dorcas Meadowes (18.10.2016 22:30:19)

+3

4

Можно было сказать, что птичка Крёкеру попалась странная, и в его голову даже закралось абсурднейшее подозрение, что она его узнала. До тех пор, пока в Министерстве Магии Великобритании не принимали на службу ворон, подозревать их в чём-то подобном было нелепо и в какой-то мере даже оскорбительно.
Можно было сказать, что птичка Крёкеру попалась странная, но, принимая всё же во внимание тот факт, что птичка являлась самым что ни на есть настоящим вороном, это была всего лишь погрешность, практически неизбежная. Если уж какие-то птицы и могут претендовать на звание странных, - по крайней мере, если речь вести о пернатых, населяющих европейские города, - то это вне всякого сомнения именно они, вороны. И стайность у них какая-то особенная, и свой специфический этикет, и даже местные диалекты. "Всё не как у людей" - эта поговорка была бы посвящена воронам, будь они в самом деле людьми. К счастью, они были птицами.
Странная птичка, впрочем, наконец оставила свои странности - возможно, до поры до времени, - и отозвалась в безупречно-вороньем духе. Угощение потребовала, то бишь, - надо признать, весьма вежливо. Ожидавший этого, Крёкер вытащил из кармана подготовленный кулёк мышиных хвостов и выудил пальцами несколько штук.
- Прошу тебя, звёздочка, - вежливо прокаркал он, протягивая лакомство птице, - Это дар, дорогая моя. Мне очень повезло: мне открыт мир небесных созданий, пусть сам я не могу стать его частью. Возможно, мой далёкий предок был вороном.
Понятие "дара" в наречьи воронов весьма близко к понятию еды, потому Фрингу даже удалось скаламбурить в птичьем понимании, что было редкой удачей, учитывая понятия воронов о юморе. Однако, конкретно этой шутке его научил ещё дед, и внук, ученик старательный, успешно ею пользовался при всяком удобном случае.
- У меня есть ещё немного хвостиков, и я непременно отдам тебе все до одной, когда ты расскажешь свою историю, - заверил он птицу и потряс кульком, отозвавшимся шуршанием, с точки зрения ворона, должно быть, очень даже аппетитным.
Он был исключительно вежлив и был терпелив, хотя предмет, столь его интересующий, к терпению не располагал: очень уж вороны не любили поспешности, почитая её позорным уделом голубей и воробьиной мелочи. Если котёл-преобразователь действительно купили, да ещё шишка столь важная, что хозяин сам взял на себя роль курьера, следовало поторапливаться с выяснением личности покупателя. Если же слухи остались слухами, придётся ещё немного потретировать птичку расспросами, благо в кармане у немца на этот случай припасён пакетик мясных крекеров. Крекеров, будь они неладны, да.

Отредактировано Severin Krøker (29.11.2016 19:00:16)

+1

5

Страх убивает разум. Он был и остается одним из главных рычагов давления на человека, во все времена. Но любой рычаг можно сломать, если знать, куда давить и иметь в этом опыт. А опыт у Доркас был. В конце концов, не зря она общалась и в какой-то мере "обучалась" у стольких авроров в Ордене, у профессиональных "солдат", чьей рабочей обязанностью было смотреть страху прямо в лицо. Да и всем другим членам Ордена было не занимать ни храбрости, ни быстроты реакции, ни ума - у каждого, конечно, по своему. К тому же настоящего страха у Доркас и не было. Ни раз девушка горделиво и может не совсем верно приписывала это своё свойство "гриффиндорской натуре". Так, первородный испуг и лёгкая паника, которые, как ни удивительно, но никогда её не тормозили, а наоборот, заставляли думать и действовать быстро, чётко и решительно.
Впрочем, сама ситуация при ближайшем рассмотрении показалась девушке довольно комичной, несмотря на всю опасность разоблачения. Взрослый, статный и явно знающий себе цену мужчина говорил довольно забавно, заискивающей интонацией, и с кем? С птицей. Едва ли не кланяясь и преподнося ей "дары". Конечно, умом Шип понимала, что его действия, несмотря на всё, разумны - у зверей совершенно другое представление о нормах поведения "в обществе". Да и его крайне лебезящая интонация с точки зрения ворона была вполне уместна - животным, как и детям, невольно приходится нарочно преувеличивать окраску диалога, чтобы они лучше поняли её. И всё же это не могло не вызвать у Доркас смешок, скорее даже нервный. Тут же, правда, панически подавленный.
"Дура! Над чем ты смеёшься? Он же сейчас тебя раскусит!"
Но, видимо, её невольный короткий смех, из клюва ворона кажущийся весьма странным гортанным звуком, был, как ни удивительно, уместен в этот момент, потому что мужчина был явно доволен, будто она поняла его хорошую шутку.
— Прошу тебя, звёздочка. Это дар, дорогая моя. Мне очень повезло: мне открыт мир небесных созданий, пусть сам я не могу стать его частью. Возможно, мой далёкий предок был вороном.
"Хорошо, что я разбираю мимику людей, в отличии от бедных ворон, которых он явно не в первый раз так обрабатывает. То ли он так плохо шутит, то ли он ещё и птичьи анекдоты знает, помимо языка... Что за чушь..."
Взяв предприимчиво приготовленное мужчиной угощение, Доркас только после того, как на нём сомкнулся её клюв, поняла, что это, собственно, такое.
"Буээ, господи, какая гадость! Меня может стошнить, интересно? Мутит меня точно... Ну за что, мерлиновы панталоны..." - последовала в её голове вполне здоровая девичья реакция на осознание того, что придётся съесть вполне себе свежие мышиные хвосты. Спасло Доркас то, что её тело, как ни крути, теперь было вовсе неё её, а ворона. Потому какая-то часть её разума, очевидно, отвечающая за гастрономические пристрастия её птичьей ипостаси, была на удивление не против такого "лакомства". И со здоровым птичьи аппетитом, Доркас, несмотря на все позывы её бывшего человеческого желудка, проглотила хвосты, едва не облизнувшись, будь у воронов в ходу такой жест удовольствия.
"А вообще очень даже ничего, вкусно, мясо, белок, все дела... Вот только в Ордене, если доберусь живой, упущу эту милую подробность из рассказа - представляю реакцию некоторых ребят, остряки фиговы"
- У меня есть ещё немного хвостиков, и я непременно отдам тебе все до одного, когда ты расскажешь свою историю - "соблазняя" её оставшимися хвостами, настаивал на своём заботливый "кормилец".
Склонив голову набок, по-птичьи, делая вид, будто крайне заинтересована содержимым кулька, Доркас буквально за секунду лихорадочно сообразила, что делать дальше. Одним из первых её порывов было улететь когда ещё незнакомец только проговаривал свои "тирады" спокойным и размеренным тоном, употребляемым им, очевидно, не потому, что ему было в удовольствие медленно и членораздельно болтать с птицами о жизни-о судьбе в Лютном переулке, а потому, что так принято у вдумчивых воронов. Но этот порыв был сразу отброшен - во-первых, она может упустить очень важную информацию и важного человека, ну а во-вторых волшебник мог просто успеть и "остолбенеть" невежливую птичку в полёте. Поэтому Доркас сразу решила играть свою роль до конца. Конечно, с максимальной осторожностью. Настораживающих вопросов по отношению к этому мужчине было просто не счесть. Кто он - друг идеям Ордена, случайный прохожий со своими делами и мотивами или самый настоящий враг? Стоит ли ему вообще что-либо рассказывать, ведь уклонение от ответа или его расплывчатость из уст прямолинейного ворона будет выглядеть подозрительно - уж проще было попытаться сразу улететь. А если её честный ответ поставит под угрозу что-то или кого-то? Но не стоило забывать, конечно, о том, что у девушки было преимущество - и она это понимала. Он и не догадывается о том, что она - человек. А уж тем более "орденовец". По крайне мере, Шип на это очень надеялась.
Оставалось только вспомнить о последнем - не смотря на свою прямоту, вороны хитры. Вот такой парадоксальный, но факт. А в условиях войны некий "договор о сотрудничестве" от лица птицы с этим явно весьма занятным и, вполне возможно, полезным магом был бы очень даже...
- Благодарю - прокаркала птица - Мне интересно. Поэтому я расскажу, что интересно тебе. - Доркас едва не вздохнула с облегчением, осознав, что врать-то как раз ей и не придётся - Я прилетела сюда буквально перед твоим приходом. Лавка была уже закрыта. И никто к ней не подходил, кроме тебя. Но - девушка вновь склонила голову на бок, делая вид, что рассматривает кулёк - Мы могли бы договориться. Услуга за услугу - пока я хочу посидеть здесь и могу увидеть и услышать то, что интересно тебе. А ты будешь давать мне дары, - повторив странный для неё, но видимо типичный для воронов, "сленг".
"Пока так... К тому же, мне действительно ещё нужно вести наблюдение за своим объектом. Как удачно, что его магазин прямо напротив. Интересно, получится ли..."

Отредактировано Dorcas Meadowes (12.03.2017 19:25:58)

+3

6

Вновь Фринг порадовался тому, как мало внимания уделяют птицы мимике собеседника. Положительно, одним уже этим они заслуживали общения куда больше зловредных бескрылых.
Разочарование, нарисовавшееся на еврейской физиономии немца, было весьма отчетливо и недвусмысленно. Птица, которую он выбрал, прилетела сюда перед самым его появлением, тем самым сделав выбор его непоправимо ошибочным: как уже было сказано, поменять респондента Крёкер возможности не имел, рискуя добрым именем в вороньей среде Лютного. Он досадливо закусил губу и посмотрел на крылатое создание изучающе: следующее её предложение демонстрировало недюжинный ум. Или скорее недюжинную жадность до бесплатного угощения.
Какие гарантии могла дать Крёкеру птица? Он не смог бы запомнить её обличность, даже если бы очень хотел: способность общаться с пернатыми не отменяла полнейшей неспособности отличить одного от другого, особенно по прошествии какого-то времени после встречи. Он не смог бы найти её и взыскать за обман. Да и обман как таковой в данном случае приобретал водянистую зыбкость: обещания воронов довольно быстро теряли в цене и уже через несколько часов могли быть забыты "за древностию лет".
С другой стороны, в такой беде и хлеб за колбасу сойдёт, а воронье обещание - за твердый кнат, пусть и не за галлеон. За все годы общения с воронами Фрингу ни разу не приходилось заключать с кем-нибудь из них контракт, что придавало договору остроту новизны и слегка выправило его испорченное настроение.
В конце концов, оплату такая договоренность предполагает по факту и в интересах птицы соблюдать назначенные условия. Улетит, забудет, не появится на своем насесте в урочный час - не видать ей галет и мышиных хвостов.
- Так и быть, - кивнул Крёкер, не спуская с птицы внимательных глаз, - Я приду сюда назавтра, когда тень вырастет и перевалится за забор. Ты получишь свое угощение. Если я не найду тебя здесь, его получит кто-то другой.
Убедившись, что крылатая чернушка приняла его условия, Фринг покачался на каблуках, оглядывая давно немытые окна безжизненной лавки, и отправился восвояси, шепотом поливая грязью англичан и всё, связанное с ними - скорее по привычке нежели от большой концентрации злости в кончиках пальцев.
Наутро его ждали дела в Министерстве, из разряда тех, что не в силах отменить даже посол, и даже посол, с колокольни плевавший на уважение к принявшей его стране. Именно поэтому он договорился с птицей на время ближе к полудню. Если она осчастливит его подтверждением слухов о продаже котла-преобразователя, времени на решение проблемы останется в обрез, посему оставалось надеяться на то, что слухи не подтвердятся.
Почему-то Фринг и думать забыл о том, что надеяться следовало в первую очередь на жадность его крылатого партнёра. Ведь без птицы ни опровержения, ни подтверждения слухов в его распоряжении не окажется.

+4


Вы здесь » The last spell » Прошлое » second soul