HARRY POTTER: MARAUDERS
NC-17, смешанный мастеринг
февраль-март 1980 года, Великобритания
06/06 Дорогие игроки и гости проекта! Вас ждет не просто #шестогочислапост, а особый праздничный выпуск новостей. Ведь «Последнее заклятье» уже как год принимает на свою палубу игроков! Обновление дизайна, лучший пост Алисы Лонгботтом, сражение с дементорами и многое другое в блоге АМС
29/05 Путешествуйте с нами! Например, путевку в начало XX века вам обеспечит лучший пост руками Джейкоба Мюррея. Главный герой на борту пяти вечеров — Бартоломью Вуд. Кроме того, не забудьте заглянуть на огонек голосования Лучшие из лучших и в блог АМС, чтобы быть в курсе последних новостей.
22/05 Прошедшая неделя подарила нам целый букет новостей. Первым делом, поздравляем Клементину Бэриш с лучшим постом, а Ровену Рейвенсуорд с небывалым успехом в "Пяти вечерах"! Затем объявляем об открытии голосования за нового участника этой игры и приглашаем всех в блог АМС, где собраны все самые значимые события прошедшей недели!
15/05 Новый выпуск новостей подарил нам любопытное комбо. В то время как награду за лучший пост получил Зеверин Крёкер, его секретарь, Ровена Рейвенсуорд, попала в сети "Пяти вечеров". О других новостях подробнее в блоге АМС.

The last spell

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The last spell » Завершенные эпизоды » [Past] We live in a beautiful world


[Past] We live in a beautiful world

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sa.uploads.ru/b2vj9.jpg

Дата: 27 июля 1979 года;
Место: подпольный русский бар где-то в Гринвиче;

Участники: Амос Диггори и Барти Крауч-младший;

Краткое описание:
Пятница. Вечер. Гринвич. Бар со входом через холодильник. Два волшебника, одного из которых пропускают только после того, как узнают, что он совершеннолетний. Какой-то крепкий напиток. Какие-то ставки. Какие-то крики. Мы живем в прекрасном мире. В будущем скажем "мы жили".

Oh, all that I know,
There's nothing here to run from,
cause everybody here's got
Somebody to lean on.

+1

2


Быть может любой другой стажер, пришедший в Мнистерство с четким планом узурпировать со временем власть, динамично продвигаясь вверх по карьерной лестнице, назвал бы Диггори алкоголиком и стал бы смотреть на него с презрением, наивно полагая " еще месяц-два и я обскочу тебя, дедуля". Однако, это было бы явной ошибкой: волшебник сохранял ясность мысли, не мешал рабочее и личное и в целом все еще мог считаться образцовым наставником даже для самого закостенелого любителя регламентов и этикетов. От занудства бывшего хаффлпаффца спасало это маленькое, но бесспорно, волшебное слово "выпивать". За короткое время работы секретарём у мистера Диггори Барти научился относиться к выпивке крайне филосовски. Нет, это вовсе не значило, что их общие рабочие будни плавно или не очень скатывались в попойку, просто в жизнь молодого волшебника вместе с безупречным сапфировым взглядом и крепкой наставнической рукой ворвался еще и коварный зеленый змей. Иногда Краучу начинало казаться, что это был тот самый, которого запечатлели на гербе Слизерина: некоторые напитки по вкусу, цвету и запаху ничем не отличались от зелий, который практически каждый житель хогвартского подземелья умел варить с закрытыми глазами. На школьных уроках мальчишка с ловкостью готовил "жидкую смерть", теперь же мог, фактически на ощупь, сварить идеальный кофе по-ирландски, однако, если первое еще хоть как-то могло вписаться в резюме, показав волшебника с лучшей стороны, то второе мог оценить только Амос.
- Ты знаешь, я был не прав. Здесь не так уж и... скверно, - бодро заметил Барти, апатично стирая рукавом со стола заметный слой пыли. Юноша ухмыльнулся, отмечая про себя, что в отличие от тайского ресторана, который начальник характеризовал как "хорошее место" в этом, "ну очень-очень хорошем", по крайней мере ладони не прилипали к столешнице. Здесь не было такой большой толпы маглов - большая их часть толпилась снаружи, поддерживая традицию питейных заведений подобного рода. Это не могло не радовать.
Для Крауча все еще были дикостью вылазки в немагический мир, но после того, как Диггори вовремя подхватил его за шкирку и спас от лобового столкновения с красным автобусом, все медленно начинало вставать в русло "а, ну бывает". Наигранно понимающий взгляд и деловой вид, под всёописывающе "о-о" стал для него почти такой же обыденностью, как привычка чистить зубы по утрам. Не так пугал транспорт, не так смущали хаотичные толпы. Только ощущение некоторой обнаженности, которое малец все еще испытывал, оставляя мантию в кабинете, его пока еще не оставляло. Но он старался, он действительно старался и уже практически не одергивал полы водолазки каждую свободную секунду. Он старался не думать, что вон тот подозрительный тип смотрит на него в упор, а вон та юная леди смеется в ладонь, переговариваясь с подругой, не из-за его странного внешнего вида. Отряхнув несуществующие крошки с груди, Барти облокотился на стойку и пододвинул холодный бокал стаута к себе поближе.
- Что? Ой нет, нет, я знаю этот взгляд, что ты задумал? - не то чтобы волшебник действительно научился читать помыслы Амоса по одному лишь его взгляду или усмешке, нет. Крауч скорее чувствовал подвох, в очередной раз убеждаясь, что шотландец будет оставаться для него загадкой еще очень и очень долго. Было что-то такое недоброе в морщинках в уголках глаз, что скорее можно было назвать "подвохом" чем откровенной подставой. Осторожно толкнув начальство локтем он вопросительно вскинул брови, требуя объяснений, - я пришел сюда в качестве замены мистера Андерсена, который нарушил какую-то из ваших пятничных традиций, так? Сейчас самое время уточнить, что за традиции, да? Амомс, пожалуйста, не выставляй меня дураком.
Юноша чуть отстранился, смотря на Диггори с некоторым сожалением и разочарованием. Это был взгляд из категории "нет, ну нет, ты не мог со мной так поступить", когда уже точно знаешь, что очень даже и мог. Но не сильно этому расстраиваешься или препятствуешь. И тут официантка поставила перед мужчинами две стопки с чем-то прозрачным, подозрительно напоминавшим чистый спирт, если доверять запаху, но Барти уже знал, что в алкогольном мире на запах не всегда можно было положиться. Проворная девичья рука ловко выудила его бокал с пивом, приставляя его к бокалу Амоса и "уронила" в них стопки, уничтожая последний шанс разобраться в происхождении жидкости. Пенный стаут поглотил и содержимое и тару, выплеснув на стойку немного холодного и липкого.
- И как это понимать? Это ведь..это ведь теперь нельзя пить... - озадаченно пробормотал Крауч, невольно краснея под снисходительным взглядом барменши, умело и быстро протершей стойку и исчезнувший по зову нового заказа.

внешний вид

Высокие темные джинсы, темно-синие кеды-конверсы, купленные совсем недавно и черная водолазка. Волосы, от висков и на макушке, убраны в небольшой хвост.

+1

3

В привычках Амоса было разделять рабочее место и свое свободное время, чтобы из вполне адекватного – что в последнее время вызывало сомнения – не превратиться в конченного трудоголика на манер тех людей, которых он предпочитал держать на расстоянии вытянутой руки от своей личной жизни. К сожалению, работа в государственном аппарате превращала всю твою частную часть существования, а если тебе повезло, то жизни, в подчинение красивым правилам, когда абсолютно параллельные тебе люди спрашивают у тебя, как здоровье твоего сына, собираешься ли ты продолжать общение с недавно обанкротившимся хозяином лавки в Косом переулке и почему ты так мрачен. В порядке. Да. Потому что.
Но самое лучшее Диггори все-таки предпочитал перетаскивать из одной сферы в другую, не меняя при этом своего отношения к человеку на работе как перчатки: коль скоро он к нему близок, то достоин того же обращения во всяком часу. Показательные «мистер», «мадам» и далее он опускал только в тот миг, когда рядом стояла совсем высокая персона, которой стоило бы понять, что в их разговор не стоит вмешиваться своим высокопоставленным взглядом.
К несчастью самого счастливчика, Бьерн был таковой личностью, сопровождавшей Амоса каждую пятницу на праздник грядущих выходных, которые потом летели коту под хвост неожиданными вызовами. Но даже Андерсен имел возможность пропадать в командировках и спасаться от общества нетрезвого Диггори.
Барти был секретарем-стажером Амоса, и командировки без ведома последнего ему не были прописаны. На эту пятницу так точно. А неформально-дружеские отношения у них сложились еще при повторном знакомстве: Диггори на собеседовании Бонни не обнимал, пытаясь успокоить и подарить надежду.
– Что такое? Чистокровные едят только на вершинах Альп за ледяными столами? – снимая пиджак, ехидно заметил мужчина, которому подобная критика была что слону дробина. Он не чувствовал потребности все время напоминать Барти, где его место, всякое предложение рассматривал с положения равного, а вскоре и обращение «Амос» совсем потеряло формальный характер, как если бы к нему обращались по прозвищу или сокращенному имени. Куда можно было сократить два слога, никто не знал, поэтому стоило отзываться как есть.
– Как обычно, – шотландец кивнул барменше, даже слишком задержав взгляд на ее глазах с тенью улыбки. Привычка. – Два. Он уже совершеннолетний.
Почти не соврал, если учесть, что магическое совершеннолетие отличалось от магловского, но у самого Амоса были слишком честные глаза. Хотя обычно с такими честными глазами и вяжут. Надо было переходить в более интересную часть, благо холодильник был совсем рядом и походил на украшение чуть пониже самого Диггори.
Оперевшись одной рукой о барную стойку, Амос перевел взгляд на Барти, приподняв одну бровь и закрывая проскочившую ухмылку пальцами. Тот уже прекрасно понял, что обычный поход попить пива – для посредственностей, а Диггори описывал это как целый ритуал, которому требовалось время, место и еще один участник.
– Потерпи, всему свое время и свое нормированное сочетание. – Когда барменша опрокинула стопки и занялась протиранием стойки от расплескавшегося напитка, Диггори взял свой бокал и посоветовал юноше пить быстрее, а то вкус изменится и не останется особо толка от эффектного добавления виски.
– Ты пьешь чай с молоком? Для меня это дикость – эти два напитка разной консистенции, это как масла в воду добавить. Вот и вся магия, – со звоном стукнув свой бокал о бокал Барти, договорил умную мысль Амос и чрезвычайно гордый ею опорожнил стакан. Так и нужно было. Потом он оглянулся, опуская руку и оставляя на стойке оплату за стаут.
– Идем, – безаппеляционно потянув Крауча за локоть без шанса вырваться, заговорчески произнес Амос, который дождался, когда его секретаря перестанет вводить в состояние небытия алкоголь. Стащив со стула все еще соображавшего Барти, мужчина лишь открыл холодильник перед ним, предлагая пройти внутрь. Холодильник был домашним, старым и тяжелым. Чтобы залезть в него, пришлось бы согнуться, что было вечной проблемой для Бьерна и поводом для шуток над Амосом, который почти не сгибался.
– Это почти такой же проход, как и в Дырявом котле, только размах поменьше, – спускаясь по потайной лестнице, озвучил краткую справку чиновник, державший пиджак на сгибе руки.

внешний вид

Зачем изобретать велосипед? Без креслица, конечно.
http://st-im.kinopoisk.ru/im/kadr/2/7/6/kinopoisk.ru-X-Men_3A-Apocalypse-2762909.jpg

+1

4

Его тянут куда-то вперед, вглубь нарастающего безумия, и мальчишка едва успевает поставить на стол опустевший бокал. Звонким эхом отражается стеклянный хлопок в опустевшей голове и Барти даже кажется, что он его ненароком исхитрился разбить, но язык едва ворочается для того, что бы сказать "простите" и эти самые извинения заглатывает высокая волна новорожденных ощущений и мыслей. Странное и неправильное чувство жизни с чистого листа стало частым гостем в его новых буднях - оно галантно шло под руку с первым опрокинутым бокалом и учтиво приподнимало шляпу, приветствуя нового знакомого, словно говоря "мы недавно переехали к вам по-соседству и теперь будем видеться очень частно, здорово, не правда ли?". Крауч к нему привыкает, но всё еще старается сторониться, каждый раз проигрывая сам себе. Выпивка неплохое оправдание самому себе: это не ты сказал глупость, это алкоголь притупил клетки мозга. Нет, не ты назвал того амбала жирным носорогом, это был голос выдержанного Лоусена, это...
- Невероятно, она снаружи меньше, чем внутри! - ошарашенно восклицает юнец, шагая в перекроенную на лад современности кроличью нору, от которой так и веет холодом. Разумеется он никогда раньше не сталкивался с холодильниками и, уж тем более, не думал, что взрослый волшебник вроде него, станет туда лезть, в хоть и относительно трезвом уме,однако, все еще довольно здравой памяти. Крауч младший не верил в то, что был в сущности нормальным, но даже его искаженное парадоксами сознание не было способно придумать такой вариант развития событий. Холод иглами впивался в кожу, оставляя приятное послевкусие анестетика и выметая ватную вялость коктейля. Волшебник даже остановился бы здесь на по-дольше, не задумываясь, что скажут маглы снаружи или том, что очень неудобно долго вертеться, когда сгорблен в три погибели - Амосу осмотреться здесь было куда проще, только мужчину проход совершенно не удивлял и явно не был в новинку, он утаскивал стажера дальше, если и обратив внимание на его удивление, то исключительно мимолетное.
К коже моментально пристает липкий жар кислого, спертого воздуха, пахнет солью, потом и плесенью. Здесь темно и шумно, шум обволакивает, вбирает в себя, становиться заменой цветам и предметам. Барти часто моргает, пытаясь привыкнуть к полумраку и понять, куда его ведет ликующий мужчина. Его довольство могло бы освещать дорогу, то Диггори мог заменить с добрый десяток газовых фонарей - Крауч чувствовал кожей это волнение, которое передавалось ему самому. Как ребенок, показавший другу свой тайник на берегу реки. Открывший жестяную коробку с вырезками из газет, редкими коллекционными карточками и чем-то таким, что обычно не принято показывать другим, что должно оставаться твой маленькой, быть может постыдной, тайной, которую не смогут не только принять, но и понять. Смотри, у меня вот что есть. Слизеринец улыбнулся, щурясь и упираясь лисьим взглядом в влажные темные кудри на затылке мужчины и с губ его сорвался глупый смешок. Худое тело стало на мгновение безвольной тряпицей, позволившей утащить себя вниз по шатающейся металлической лестнице - так поступают охмелевшие люди, решившие играть умудренных жизнью пьяниц, те, кому интересно, кто говорит миру ну, удиви меня, попробуй.
- Амос, это похоже на притон, - доверительно заверяет мальчишка на ухо волшебнику, когда они входят в толпу у подножья лестницы и осторожно стараются пробираться сквозь её оцепление, стараясь никого не задеть сверх меры - неловкий толчок локтем в таких местах не всегда трактуется с пониманием, порой толпе нужно дать один только повод и начнется давка. Где-то щелкает зажигалка и Барти удивляется, как в такой тесноте кто-то умудряется еще и курить. Под потолком взрывается пьньята с золотистым и серебряным  конфети, которое осыпается снегом и даже оно пропитано солью и копотью - где-то впереди загорается масляный тусклый свет и от стен рикошетит зачарованный голос. Диггори что-то брякнул и пропал в толпе, но судя по прощальному жесту, обещал в скором времени вернуться.
- Господа и те, кто заправляет рубашку в брюки, - раскатился громом голос конферансье, заставивший публику притихнуть, а кого-то даже замереть на месте, - я рад поприветствовать вас на внеочередном турнире, но, мы ведь все пришли сюда не для того, чтобы слушать всю эту ерунду, да? Я не слышу: да?!
Толпа одобрительно улюлюкнула, призывно поднялись вверх палочки, кто-то решил притопнуть и в воздух поднялось облако пыли - только тогда Барти заметил, что пол в этом подвале земляной. Кто-то толкнул его в спину, продвигая вперед и, несмотря на то, что волшебник думал, что далек от конферансье, невидимая сила толкнула его прямиком к хлипкому ограждению.
- Ставки сделаны! На старт, внимание, кряк! - в воздух взлетела яркая алая стрела и толпа оживилась, напирая вперед и выкрикивая подбадривающие речитативы. Крауч младший, пораженный до глубины души, бездумно ловил ртом воздух и когда Амос протянул ему стакашку, крепко впился пальцами в его плечо, возмущенно шепча.
- Амос, это ведь незаконно, ты понимаешь? Амос, это гномьи, гномьи, мать его, бега!! Они запрещены тремя конвенциями в восьми странах!
О, это действительно было так, но, знаете что? Это зрелище стоило десятка, даже самых тяжких, взысканий...

+1

5

Полулегальное заклятье невидимого расширения, – гордо заметил Амос, который отличался особой любовью к чужом удивлению, которым питался как хорошим расположением окружающих и плохим чувством юмора некоторых коллег. Барти не был исключением, поэтому его знакомство с магловским миром до момента встречи с автобусом было почти что-то шведским столом с неограниченным количеством подходов со своей тарелкой. Но даже у такого насмешливого человека была жалость и определенная цель: знакомство юного и неокрепшего птенца из заповедника для чистокровных с реалиями простого мира. Напоминало коронную фразу всех отцов «лучше дома, чем где-то в подворотне непонятно что». Что там для себя придумал Амос, что могло бы быть хуже подпольного бара в Гринвиче, – Вселенной доподлинно неизвестно да и не очень-то хотелось.
Ты много в своей жизни притонов видел? – с хохотом заметил Диггори, который с трудом мог представить Барти в рядах богатой молодежи, блаженно сидящей на огромных подушках и раскуривающих что-то крайне приятно, но крайне недоступное среднему достатку. И все это с флегматичной рожей циника, сноба и вообще уставшего от жизни человека, который в свои семнадцать попробовал все: все виды запрещенных в магловском и магическом мире наркотиков, а также женщин всех рас и национальностей.
Не замечая ничего особенно нового в месте, которое прежде вызвало у него шок и волнение авантюриста – надо увидеть и попробовать все за одну ночь, а то завтра все растворится как кошмар при первых петухах, – Амос оставил Барти в месте, где мог бы его потом с легкостью найти, и двинулся по течению толпы в сторону барной стойки. Впрочем, в этой замысловатой толпе юноша был пестрее разодетой в перья барышни с глубоким вырезом, так что можно было даже не пытаться его забыть.
– Два вермута и… Где Флоби? – ища глазами гоблина, удивленно спросил у ведьмочки за стойкой Диггори. – А, вот ты где. Ставлю на Семерку. Нет, не семерку, а НА Семерку.
С двумя стаканами лавируя меж людей, не желая при этом получить локтем в лоб – а были тут такие индивиды, которые могли засвистить ему чуть ли не коленом, – мужчина вернулся на то место, где оставил Крауча, у которого сейчас если не челюсть готова была рухнуть на грязный пол, то некая часть лица стечь на грудь.
Ты смотри какой костлявый, – зашипев на секретаря, который неприятно все же выразил свое возмущение, отвесил комментарий Амос и пихнул ему в руки вермут. – Знаю, на подписании половины с дедом был, спасибо за информацию. А где ты их еще увидишь? Если закончится война, то все тут в три рейда подчистят, что ровное место под склад останется. Людям нужно отдыхать. Идем ближе к полигону.
Полигон представлял собой выбоину в полу с огромным прозрачным куполом, вокруг которого столпились волшебники, зажавшие в руках бумажки и волшебные палочки, а еще амулеты на удачу и руки любимых на эту ночь вторых половинок. Кому что помогает, как говорится. Высокая фигура Бьерна на заднем плане обычно помогала не огребать, а порой и мешала кому-то другом получить от Амоса профилактических люлей.
– Вот так, сегодня идет гораздо лучше, – заметил при косом взгляде не полигон Амос, который всегда самым честным образом ставил наугад, почти всегда проигрывал и запивал расстройство чем-то посильнее вермута. Так же не всегда помогало, но почему бы и не найти повода выпить. Одной красивой «пятницы» мало.
Выпив из своего стакана, Диггори едва заметно поморщился, но лишь от того, как два гнома смачно столкнулись и принялись что-то громко бурчать, что издалека походило на мат. А нет, это под боком завсегдатаи собачились, что-то не поделили. Оформление их с Барти похода по местам былой славы.
– Гоняют гномов и гоняют. Хоть не морды друг другу бьют, уже хорошо. Маглы лошадей по кругу загоняют, так еще и наряжаются как на парад: шляпки, платья, смокинги. А те, кто поскромнее, стоят в стеклянных комнатах под солнцем и ждут. Ждут и ждут. Но не будем о грустном, смотри , там что-то новое!
Услышав, что Семерка пришел далеко не первым, Амос двинулся в другой угол бара, пройдя под аркой и вынырнув в совершенно другой комнате.

+1

6

- Я много читал, - сухо отозвался стажер, облизывает пересохшие губы и стоически принимая на себя бремя этого испытания. Прежде чем вы броситесь осуждать некоторый снобизм Крауча, мне хотелось бы заметить, что мальчишка вырос в крайне консервативное семье, где ко сну следовало отходить в ночном платье, для него подпольные бега были сродни переходу ко сну в одном исподнем: жутко уж хотелось попробовать, но казалось исключительной пошлостью.
- Да? А мне казалось ты старше. Это наверное все твой образ жизни, - волшебник саркастически вскинул бровь и хмыкнул мол "ну ничего себе", поправив воротничок водолазки, за неимением галстука в арсенале. За абсолютно серьезным взглядом снизу вверх на "высокое начальство" последовал небольшой глоток и широкая улыбка. Диггори, не чета другим, понимал шутки Бартемиуса, но тот все еще сомневался, с опаской ступая на тонкий лед сарказма и нуждался в руке помощи, которой становилось театральное "ха-ха" из уст приятеля. Однако, обходилось оно в последствии дороговато - все-таки у Амоса на этом поле опыта было больше, но секретарь старался не отставать. Мальчишка спрятал руку в карман брюк и прищурился, приподнимаюсь на мысках, словно собственного роста и места в первых рядахне хватало, и замер на вдохе.
Так они все вместе и жили. Бежали в подвалы, когда на улицах бесчинствовали Пожиратели, притворились, что живут не смотря ни на что, смеялись и ершились, показывая свою воинственность и закрывали глаза на смерть, стараясь остаться не причастными, не виновными. Пухлый гном споткнулся и повалился вперед, задевая Третьего - черная земля глухо приняла керамические тельца, разбивая их на осколки. Маглы может и наряжали лошадей в платья, но гибель гнедой на арене уж явно не оставалась для них незамеченной. С другой стороны, лошадям не платили, а вот гномам... Барти покачал головой, понимая, что ни одна кадка петуний не стоит раскроенной, хоть и пустой, головы. Он залпом осушил бокал, в сердцах желая войне закончится по-скорее, и тихо выдохнул, радуясь тому, что инцидент ускользнул от глаз Диггори. Быть может это было и правильно, быть может...
- Эй, куда?! - вяло возражает он, чуть было не запутавшись в ватных ногах. Здесь было так жарко или стало вот сейчас? Крауч оттягивает ворот водолазки, впуская немного воздуха под трикотаж, и пару раз широко открывает рот, до щелчков в челюсти - как странно бы не звучало, а тем более выглядело, эта махинация помогала сбить жар с ушей и щек, - Амос, ты оторвешь мне руку, зачем тебе однорукий секретарь? Стой, что??!
И он тут же пожалел, что последнее вырвалось из его рта чуть ли не на максимальной громкости, словно он специально держал палочку у горла. Толпа выплюнула их в просторное помещение, от которого веяло холодом и страхом - наверное поэтому и людей тут было раз, два и обчелся, но все они обратили на них внимание, переводя на новичков угрюмые испытывающие вгляды.. Бартемиус как вкопанный встал в проеме, неосознанно вцепившись в эркер руками, будто ограждая других от этого.
- Русские? Мать моя Долорос Амбридж, это подпольный русский притон!!- шепотом прокричал волшебник в миг, когда глаза его чуть не выпрыгнули из орбит, а тот боялся моргать, выпуская из вида гигантского медведя в пяти шагах от них. Один конец не вызывающей особого доверия веревки обвивал вообще-то необъятную шею зверя, второй покоился в крепких руках по пояс голого исполина. Крауч не верил в реальность происходящего, он смотрел на вершившееся как на дурной сон, вспоминая который не можешь отделаться от недоумевающей мины и вечного "да что за?"- Амос, ты скажи мне, ты бессмертный? Или я чем-то провинился? Это ж...
И сейчас свершился исторический момент...
- Это ж, блять, медведь! - никогда прежде Крауч младший не сквернословил вообще, а уж тем более на магловский манер. Никогда он не тянулся первый к алкоголю , который удачно подвернулся вместе с миниатюрной разносчицей, не опрокидывал внутрь две стопки ледяной водки подряд и не сомневался в адекватности Диггори. Юноша повернулся к начальству в пол оборота, падая спиной на стену, и жалобно протянул, отрицательно качая головой.
- Они же его не для колдографии вывели, да?
Морально он и кусавшая его желудок водка были готовы к тому, что рассвета этого дня никто из них не увидит. Либо потому, что Барти таки хватит инфаркт, либо оттого, что выпито сегодня будет столько, что эти несчастные стопки быстро сотрутся из памяти и из организма. В огромных и перепуганных глазах мальчика читался один единственный вопрос.
За что?

+1

7

Да хоть безрукий, ты ж все равно все на заклинаниях держишь, – парировал глупость нетрезвого мозга шотландец, который прекрасно понимал, что сейчас пойдет такая буйда, что Барти забудет о сказанном в ту же секунду.
Хмурые взгляды, готовность порвать на куски незнакомца, если он не представится – пахло чем-то знакомым. Амос остановился, закрыв Барти рукой рот, и прислушался. Принюхался. Пахло водкой и дубовым веником. Пахло вторым департаментом и покинутыми иммигрантами березками. Хозяева бара устроили сегодня себе выходной с прогулкой домашнего животного на поводке, только без велосипеда, так что понять своего секретаря Амос смог тут же.
Не завидую тебе. Только между нами – она такая стерва, – отвлечения ради отвечает шотландец, который пытался прикинуть, насколько сильно ему придется вытянуться, чтобы ударить по макушке дрессировщика или кто он там с медведями. Пришлось бы принести стул из-за барной стойки, чтобы уж наверняка. И этим же стулом огреть. Или защищаться от медведя, чтобы точно не влипнуть, а еще трансгрессировать куда подальше. Но вашу мать, он дипломат или как?
Барти, не забывай, мы с тобой дипломаты, мы урегулюруем… урегуляру… урегулируем любой конфликт на стадии, когда он даже не искрился, –  гребаное слово всегда было проблемой даже для трезвых, а тут для немного поднабравшего Диггори оно сдалось, высоко подняв гласные.
– Ты в зоопарке хоть раз был? Давай я свожу тебя в зоопарк, дитятко, а то даже Седрик, когда видит медведя, только радоваться начинает. Эй, эй, не так резко! – Диггори даже сам перепугался, когда Барти опрокинул в себя сразу две стопки водки без закуски и без должного осознания случившегося, будто бы он думал, что прозрачная жидкость, отдающая спиртом, может оказаться родниковой водой. Пытаясь как-то поддержать маятникоподобного юношу, Амос растерянно развел руками, но все-таки сообразил, что у стеночки парню будет лучше, чем в трехмерном мире, где падать можно не только вниз, но и на все четыре стороны со смежными углами. Осталось только расстрелять несчастного, который порол чушь, а Диггори даже не сразу сообразил в ней попытку иронии. Мда.
– Нет, считай, это такой тренажер для нервов. – Он потрепал Крауча по голове, решив, что пацаненку много не прилетит в силу возраста, даже если он ходит с хвостиком. Мода, ребят, это просто мода, у вас, знаете ли, тоже вкусы на напитки странные, нечего говорить что-то о британских улицах. – Я на переговоры, – «запомни меня улыбающимся. И живым».
Амос поднялся на ноги, встряхнулся и подошел собственно к хозяину медведя, чтобы-таки разузнать, на кой животинку мучают, мухами не кормят и велосипед отобрали. Только когда Диггори сообразил, что не дотягивает прямым взглядом даже до груди мужчины – мужика! мужичища! – он проглотил язык. Минуту двое изучали друг друга, не замечая запах пота, смешанного с перегаром, а Диггори уже представлял, куда ему вдарят. Вдарят или перекинут через плечо и сломают пополам. Или положат на одну руку, а другой прихлопнут. В общем, ничего хорошего он не ожидал и собирался тактически изматывать противника бегством или игрой в «попади в качающуюся шотландскую рожу, неудачник». Он все-таки не последний слабак в округе, нет-нет. Да и перед Барти будет стыдно. Амос насупился, но не отступил.
Когда силач расцеловал Диггори, он понял все в этом мире.
И то, что это были иммигранты, косящие под большевиков, тоже. И то, что медведь нужен для представления, борьбы, и что Амос тут вообще так вовремя, и вообще такой брат, и вообще его пиджак тут каждый может подержать, а парню сейчас дадут закусить, чтобы он не пропустил представления. Грех было отказываться после звякнувшей посуды, за которой последовало обещание какого-то стремного выигрыша. Сжульничать не удалось бы в любом случае, ибо все присутствующие были волшебниками и за версту почуяли бы обман.
– Ну, давайте сюда этого Mishutku, – громко и четко, не зная, что делать и где хоронить. Но зная, что это так вовремя.

+1

8

Он ничего не сказал, хотя очень даде хотел бы. Рассказать, например, о том, как зрелый медведь может задрать крепкого парня и глазом не моргнуть - волшебник видел это в одной из книг и на сухих страницах хотел бы и оставить. Перед глазами Бартемиуса очень живо проплыли варианты заголовков свежего Еженедельного Пророка. Закатилась синяя звезда британской дипломатии... Невосполнимую утрату понес департамент... На какую-то долю секунды он успел отпеть, похоронить и оплакать свое неразумное начальство, даже мне задумавшись, а какая участь перепадет ему самому? Миловидная девушка поднесла ему на глиняной тарелке странный, чрезмерно жирный и пересоленный бекон, два зубчика чеснока и что-то отдаленно напоминающее начищенный имбирь, но волшебник отказался, посчитав снедь поминок не достойной. Сглотнув тошнотворный ком липкого ужаса и встеренувшегося алкоголя, Крауч медленно потянул руку к макушке, распуская волосы и выставляя их словно фильтр против жестокости между собой и той бойней, которая вот-вот должна была начаться. Крепыш с медведем бросил веревку, тем самым разорвав их прочный тандем и оставляя шотландца со зверем один на один. Жидкая публика, и без того не стремившаяся залезть в центр ресталища, прижалась к стенам, создавая амфитеатр из дурно пахнущих человеческих тел и Крауч стал свидетелем странного ритуала - все массово начали осенять себя крестом, а некоторые пошли плевать через плечо: по правую руку Слизеринцу достался субъект, решивший эти дела совместить, чем окончательно порвал шаблон волшебника.
Юноша приложил ладонь ко лбу, медленно скользя ей по лицу до челюсти, и ухватился пальцами за подбородк.
- Эй, красавчик, на кого ставишь? - раздалось по левую сторону от него и парень вздрогнул: раздался выстрел и с потолка полаюсь вода, словно все они оказались под открытым небом в самый дождливый Лондонский день. Теперь разглядеть происходящее не арене мог лишь самый искушенный зритель, поэтому парень позволил себе обернуться на голос. Рядом с волшебником стояла симпатичная молодая цыганка, призывно покачивая плечами, отчего коралловое ожерелье, намотанное на шею в три слоя и свободной петлей очерчивающий границу декольте, призывно перевал ось, акцентируя на себе внимание. Барти не сразу смог прийти в себя и понять, что именно от него черно окая хочет, но тут раздался рык медведя и смачный звук шлепка быстро привели мальчишку в чувства. Он облизал губы и наклонился к женщине, хватая ее за плечи.
- Ставлю двадцатку чтобы друг выжил! - в глазах цыганки загорелся азартный огонь.
- Он новичок?
- Да!
- Меньше тридцати не сговоримся, -деловито произнесла она, словно ее сейчас забрасывали предложениями. Судя по тому, как изменилось ее лицо при слове о двадцатке, ставки здесь были многим, очень многим ниже. Крауч решительно кивнул и полез в карман за монетами.
- Здесь сорок, что он должен сделать?- цыганка алчно ухватила пригоршню монет, произвольно попробовав парочку на зуб, а потом притянула секретаря к себе и он почувствовал, как сильно от нее пахнет розовой водой.
- Пусть споет ему песню, да станцует - косолапый такую потеху любит, - и горе букмекерша растворилась в водном потоке так же внезапно, как появилась, только Крауч не придал этому особого значения. Он ринулся вперед, скользя на размягшей земле , но его костлявого быстро приняли в обьятия замок чьих-то крепких рук.
- Амос!- крикнул он, стараясь перебить стоящий гвалт и по прежнему безуспешно вырываясь вперед, - спой ему песню и станцуй, слышишь? Песню, песнью, говорю, спой!
- какую? - раздалось из неоткуда и в следующее мгновение хрупкое тельцо Диггори было выброшено из серого потока прям рядом с Барти.
- Не знаю! - почти со злостью выплюнул тот, считая вопрос до боли дурацким, - залихватскую. Это же медведь, у тебя же Сэлрик от них пишит! Мы же с тобой это... Того. Дипломаг, нет, дипломант! Ты что, не знаешь медвежьих песен? Ты точно шотландец?!
Но ответить друг не успел. Улюлюкающая толпа, которая росла, словно грибы после дождя, отпружинила волшебника обратно и вновь раздался медвежий рык.
- Только не про похороны и зоопарк! - тревожно бросил якрауч вслед и закусил кулак, не зная, что такогот сейчас еще было в его силах сделать, кроме как бледнеть, подобно облицовке здания Парламента. Секунды тянулись хуже расплавленной лакрицы - медленно, не охотно и крайне неприятно...

0

9

Диггори знал, что в Нью-Йорке была мода на драки с животными: с кенгуру всяких видов, с гризли, с барибалами, с бурыми медведями. По косолапым он точно помнил, что им состригали когти, а на лапы надевали боксерские перчатки, поскольку вставая на задние лапы, медведь напоминал человека, а походкой он сравним был с боксером. На морде был, соответственно, намордник, чтобы все было по правилам, за исключением того, что медведь все равно сдохнет: на ринге или от выстрела охранника.
На этому медведя намордника не было, оставалось верить в то, что хотя бы зубы ему сточили, и медленно идти по кругу, согнувшись и показательно уменьшившись, дескать, к драке готов. Почему нельзя просто поклониться, как гиппогрифу? Эти твари же тоже клюют так, что потом сидишь на лавочке перед домом и ждешь, когда все мази высохнут. И воняешь кровью с какими-то травами. Предполагалось, что после рыка, который сплюнул медведь, набирая скорость, Амос будет просто лежать и разлагаться под слишком сладкий аромат.
Ради приличия тварь даже не поднялась на задние лапы, а просто ударила лапой по ноге, оставив такие красивые полосы, что Диггори «а» – протрезвел; «б» – задумался над татуировкой; «в» – грохнулся на пол, выпустив из легких весь возможный воздух. Повезло, что хотел отклониться, и посему даже смог откатиться и не попасть на свидание с носатой мордой. 
Бодрая публика предлагала валить, а лучше притворяться мертвым, а то и совсем окочуриться, но раз медведь был мощью природной, то Амос ею тоже будет. Футболка отправилась следом за пиджаком, а призывный ор доказывал, что рычать тут может не только медведь. Выглядело странно, трусовато и совсем не в стиле шотландского чиновника, зато очень в стиле нетрезвого человека, который устроил спарринг с медведем, при условии что ширина плеч у них была с такой огромной разнице, что лучше не надо. Лучше не надо.
По-бычьи врезавшись мордой в живот, медведь вытолкнул Диггори за пределы импровизированного ринга, а шотландец позволил себе полежать на холодной земле, с трудом поднимая ребра легкими и вытирая с лица пот. Да еще и Барти нарисовался, хрен сотрешь, с какой-то стремной идеей, как будто Амос ему по гроб жизни должен прямо сейчас станцевать яблочко. Ща, пять секунд, штаны сменю, причешусь и будет вам калинка-малинка, только отвяньте, ради бога. Давно воздух, до боли в деснах охлаждающий внутренности, не казался таким сладким и востребованным. Отчаянная минута затянулась, посему Амоса подняли, тыкнули под ноющие ребра и бросили к медведю.
– Ну охринеть, песню, – сплюнув на пол кровавый сгусток слюны, заметил Амос, который вот очень хотел распеваться соловьем посреди подпольного бара.
И вот как-то раз на уроке английской грамматики, – отдав честь медведю, произнес Диггори, который при хорошей концентрации поносил англичан в ирландских пабах. Очень хорошо поносил. – В учителя Падди солью пальнул из пневматики.
Хохот со стороны явно был не одобрительным, а просто насмешливым, каким и должен быть. Последний раз он в этом баре. Последний, сука, раз.
– Родителей в школу позва… – Сильно. Диггори поднялся не сразу даже, но вовремя. Опять вовремя. Вроде новичкам везет. И сколько он там минут должен был отстоять? Покачиваясь, шотландец взглянул на дрессировщика, которых очень жутко ухмылялся. Почти или еще долго?
– Он вел себя плохо, но Падди родился ирландцем! – Единственный раз врезав медведю, восторженно подвел итог Амос. А, нет, еще не подвел.
– Падди все похуй! – Медведь ответил, а дрессировщик что-то громко вякнул. И Амос преспокойно отпустил мир крутиться по собственному хотению. На полу. Крайне офигенное состояние, да еще и знакомое. Как будто он только что снова подрался с гриффиндорским вратарем, а Арес с Беном называют его придурком. Или…
– Барти, не шуми, – отмахнулся шотландец, который как заново родился, когда его оттащили к скамейке, на которой он лежал как препарированная лягушка на уроке биологии в вечерней академии. – Найди того, кто меня подлатает.
Честно, у него столько еще возможностей будет, что он найдет брата, найдет причину не двинуть кого-то по голове, да и вообще прекрасно жить, ни о чем не задумываясь.

+1

10

Сложно сказать, как же Крауч исхитрился вырваться из хватки крепких рук, но он это сделал получилось: толи мужики потеряли интерес, толи он проявил достаточно силы, толи это все потеряло смысл - юноша выскочил из тисков так же ловко, как пере масленный гриб ускользает от вилки. Путаясь в своих длинных ногах он поспешил подхватить Амоса, который наверняка знавал драки и по-удачней, по крайней мере а это хотелось верить. Слизеринец так и не понял, в чем был смысл происходившего, кто прав, кто победил и прочее, но что он знал наверняка - начальству нужна помощь. Дотащив шотландца до скамьи, он бегло осмотрел увечия на наличие перелома и его холодные пальцы тенью пробегались по ребрам, когда явных рваных ран обнаружено не было. Царапины, только царапины, заглушал нарастающую панику юноша. Если честно, ему еще ни разу не доводилось видеть чего-то подобного и как себя вести при оказании первой помощи он знал исключительно из методички : сам дравшись лишь единожды волшебник и не думал чинить своему противнику нос, иначе каков был смысл в него бить? В остальном физическое насилие обходило Крауча стороной - жизнь слихвой компенсировало это насилием моральным, но сейчас речь шла не о том.
- Барти, не шуми, - бледный, как мел, волшебник не проронил ни слова и реплику Диггори пропустил мимо ушей, вынимая палочку из кармана. Он шумно выдохнул, будучи таким серьезным, каким за этот вечер еще не разу не был, и принялся штопать волшебника, тщательно подбирая заклинания под травму: колдомедицина не входила в список обязательных и не очень дисциплин и мальчишке приходилось экспериментировать, вспоминая все то, что он некогда читал на досуге. Ох уж этот досуг - сейчас Барти и маховик времени отдал бы за возможность, перенести происходящее на бумагу и сопереживать самому себе и приятелю, сидя у камина со стаканом горячего грога, денно перелистывая страницы. На лбу проступили испарина и волшебник высунул кончик языка, осторожно накладывая магические швы. Толпа следила за ними с любопытством не меньшим, чем каких-то пару минут назад наблюдала за, при всём краучевском уважении к яамосу, избиением младенца. Видать здесь было не принято штопать бойцов, хотя разве можно было ожидать чего-то другого от холодных русских аскетов с дурацкими способами развлечься. В любой другой ситуации Бартемиуса такое внимание напрягло бы, заставило сбиться и провернуть запястье не туда, но в тот злачный час юноша был слишком поглощен делом, концентрируя на барабанном бое собственной крови в ушах. Еще немного и...
Он шлепнулся на костлявый зад прямо у ног волшебника, устала смазываю пот и грязь с лица. Кто-то подошел и опустил поднос с резным и массивным графином и Барти, не задумываясь, отпил прямо из горла, принимая самогон за воду - шел он так же легко, но коварное ощущение было обманчивым. Мальчишка сощурился, кисло улыбаясь, словно приложил не малые усилия для того, чтобы удержать при себе сто-то едкое, мерзкое, за что потом пришлось бы пожалеть. И все-таки этой внезапной передышки суждено было разбиться.
- Поганеей песни не придумаешь, - пробасило что-то над парнем и он запрокинул голову назад, определяя источник голоса. Это был дрессировщик или владелец скотины: ситуации это не меняло. Русский протянул приходящему в себя Амосу шашку, на которой балансировало три стопки сего-то мутного и тут Барти охватила злость. Он рисковал ради этого? Ради такой ерунды?!
Невидимая сила дернула за ниточки, и Крауч резко встал, пытаясь отряхнуть брюки, но на деле жест больше напоминал истеричное избиение себя самого, совмещенное с размазыванием грязи. Малец не сказал ни слова, лишь бросил на наставника протрезвевший и злобный взгляд, да спешно направился прочь, сам толком и не понимая, что делает.
Злость закипала неприятным, вязким раствором деготь и грязи, грозясь с минуты на минуту полезть через уши, нос и прочие доступные отверстия. Слизеринец грубо прокладывал себе путь в толпе, не замечая букмекеров, курильщиков и верзил, которые считали себя достаточно крупными, для того, чтобы быть поворотливость, поэтому стояли в толпе уверенно, как шпили рифов в море. Ему что-то кричали вслед, жалили локтями и толкали, но Крауч не обращал на это внимания. Даже гноили бега его так сильно не тревожили боле: злость оборачивалась крепким доспехом вокруг.
- Виски со льдом, - прохрипел он, упираясь ладонями в стойку бара и прежде чем ощутил на затылке знакомый взгляд, успел трижды повторить заказ, хоть это было и не сложно: пил волшебник одну за одной
- Паршивая песня, - буркнул он, сгорбив плечи и треся пустую стакашку, заставляя лед призывно звенеть, привлекая к себе внимание бармена. Неясная обида прочно укоренилась в юношеском сердце.

+1

11

Пребывая в состоянии почти безмятежной эйфории от переизбытка кислорода и жизни в теле, Амос какой-то расплавленной лужицей золота валялся на скамейке, судя по тяжести головы и налившейся усталости в мышцах. Немного воды бы, совсем чуть-чуть, чтобы в горле не стоял дурной запах. Но… Мерлиновы кальсоны, как тяжелы кости в его руках, он даже не может прикоснуться к виску, который так саднит. И плечо – кто-то словно в него втыкает иголки, тянет кожу, но не так, как под анестезией зашивают бровь, а сквозь дымку, плотную, как ртуть или жидкое серебро. Алкоголь или магия? Свались из окна после бутылки виски – выживешь, свались из окна трезвый как стеклышко – как стеклышко разобьешься при ударе об асфальт.
Может, и с медведем по такому же принципу?
Он вроде бы приказывает своим векам подняться, что-то даже плывет перед глазами как во дреме, но он видит силуэт, мельтешащий над ним, размахивающий руками, волшебной палочкой, волосами… Амос хочет отмахнуться, но все те же тяжелые кости придавливаю руки к доске скамьи, когда нужно перевернуться, как-то не выпусти сквозь зубы шипение. Хотя Амос даже не замечает, что задрал голову, широко распахнув рот и старательно хватая воздух, не собираясь ни с кем делиться тем душным, жирным кислородом, который наполнял это место. Чужое дыхание вместо сквозняка или дуновения ветерка.
Иголка отпускает, а из Диггори будто всю притупленную боль выпустили через один выдох. Он даже смог приподнять себя на локтях, пьяно от усталости взглянуть на крошечный мир одного единственного помещения и на Барти, который сидел на полу.
Что заказывали, – бросил Амос, как старое деревце изучая свои руки, медленно приподнимаясь над скамейкой с точной целью восстать из пепла и попросить Барти больше так не белеть. Но тот, как назло, умчался в другую комнату бара.
  Барти! – Оклик Диггори встретился со сгорбленными плечами и высоким силуэтом, который все равно пропал в толпе, находя себя лишь по недовольным голосам встретившихся препятствий на пути юноши. Что на этот раз?
Ostav’ sebe, – отмахнувшись от навязчивой руки, Амос потянулся за футболкой, по пути из комнаты ее натянув. Что самое обидное, с болью ушло последнее опьянение живого организма после стресса. Осталось какое-то серьезное мрачное чувство, которое подходило и вкрадчиво спрашивало: «Что же дальше?» Опускало с небес на землю, в общем, жестоко дернув за яйца.
Барти, черт возьми, – найдя мальчишку, который надирался виски со льдом за барной стойкой, Амос остановился рядом с ним, не найдя свободного места. Крауч все еще был выше его, но смотрел упрямо вперед и упрямо на лед на дне стакана.
– Если ты обиделся из-за песни, то извини, но набираться из-за такого… Спасибо, – перехватив поставленный на стол перед Краучем стакан, сказал Диггори бармену, опрокинув внутрь содержимое. Пошло как с чистого листа, не поднимая на поверхность ничего хорошего. – Барти, это лишь повод не грызть себя, воя от боли. Повышать градус, соваться в самые дерьмовые передряги – называй как хочешь. Барти!
Он щелкнул пальцами рядом с ухом секретаря, пытаясь хоть как-то поджечь спирт, что подогревал всякое странное слово, готовое появиться на этот свет в горячем порыве. Не весело, не весело. Амос даже почувствовал себя виноватым при том, что с высоты своего возраста всегда мог чувствовать себя правым в обществе юного помощника. И даже пытался оправдаться, стоя в подпольном баре. Ладно бы в понедельник на работе, а так, еще не протрезвев конкретно, еще не отоспавшись, еще не получив суровый взгляд матери как в семнадцать лет, еще не получив вопроса от Седрика, который напоминал ему об ответственности и совести, еще не обойдя гостиной, который доказывал ему, что все было не зря. Просто немного минут, чтобы не бояться призрака гостиной, который на самом деле никогда призраком и не был…
Он мог найти много оправданий в один миг, не запутавшись, но Амоса нужно было ругать, бранить, смешивать с грязью, чтобы тот начал показывать иголки, а потом складывать оружие, капитулируя под тяжестью аргументов.
Не смешно, не смешно, да, Барти.
Совсем не та минута, когда можно нервно засмеяться. Эх, все раскачивалось в одной плоскости, на одном лезвии, но в разные стороны, увеличивая амплитуду. Раз, два. Раз два. Как в марше.

+1

12

- Скажи, зачем убивать... - в сущности, Барти хотел закончить предложение совсем иным образом, нежели он это сделал немногим позже. Сознание, наверставшее хмельной градость прежде упущенный, было крайне агрессивно настроенно на происходящее, словно подросток, впервые столкнувшийся с несправедливостью жизнью. Каждое слово и взгляд - что уж говорить о жестах - казался острым углом, точно рифом, который так нагло и совершенно некстати лез на элегентный фрегат юношеского максимализма. Что именно спасло Амоса от пламенной тирады о чрезмерной глупости творимых им вещей - трудно-проговариваемость обличительных слов или же неугасший здравый смысл ( ведь где это видано, что б соплехвост гипогрифа учил?) - истории, как и самому оратору, известно так и не станет. Младший Крауч, не без сожаления провожающий взглядом ускользнувший "виски-кола", облизнул пересохщие губы, с жадностью отмечая, как начальство поглощает его заказ, с удивлением отметил, что замер на полу-слове.
Что же он хотел ему сказать? Рассказать, как много книжных героев закончили свою славную историю в вымышленных домах для умалищенных и недееспособных старцев, пережеванных беспощадными механизмами "живи так, словно завтра никогда не наступит"? Навряд ли. Сказать, что не на шутку перепугался, что Диггори поступает безответсвенно и в целом неразумно? Или огорошить абсолютно бесполезным фактом о гастрономических пристрастиях медведей? Он и не знал. Разум, припорошенный купарозом алкоголя, лениво ворочился, подсказывая, что сам волшебник не далеко от него уйдет, стоит лишь завести этот бессмысленный разговор. В конечном итоге, ничего нового он мужчине бы не открыл, все самые полезные и информативные тирады давным-давно были пройдены матерями и ближними ролдичами, которые наверняка знали, как будет лучше на собственном примере.
- ... веселье? - нашелся парнишка, важно выставляя локти на край барной стойки. Вид он при этом постарался напустит самый что ни на есть важный, от чего оборачивался в отражении глаз ни кем иным как глупым подвипившим подростком, за напускной легкостью скрывавшим горькую обиду, застрявшую рубьей костью в аккурат поперёк горла, - ты разве не за этим меня сюда приволок, м? Знаешь ли, некоторые приёмчики колдомедицины выходят боком, если язык под-хмельком. Было бы досадно трансгрессировать в Мунго из-за какого-то ребра, скажем... на носу. Это совершенно точно могло испорить вечер.
И, с неменее важным видом, он развернулся к стойке, неуверенным жестом подзывая бармена: Барти подглядел этот приёмчик в каком-то магловском рассказе и отчего-то решил, что он будет очень к месту. В сущности, так и было, этот финт до неприличия ярко отражал всю глубину юношеской обиды и нереализованной заботы. Я волнуюсь, говорило за волшебника его поведение но тебе нет до этого дела, так что не буду докучать. И парня можно было бы простить: в семье Краучей было не принято выражать отличные от безразличия чувства. Но вот тот парень, что пристроился за слизеринцем, в попытке вытащить под шумок кошель из заднего кармана, явно был против таких излияний - Крауч ничего не умел делать грациозно и от того, занося руку в подьёме, нечаянно саданул горе-воришке с локтя и точно по носу.
- Да ты в своём уме! - выплескивая всю обиду и за неудавшуюся кражу, и за дурацкую боль, взвигнул мужчина и, не собираясь долго разбираться, отправил в адресс Крауча ответный хук. Нескладный подросток готов было расспытаься в извинениях, но удар пришелся настолько внезапно, что слова застыли буквально впечатались в солнечное сплетение. Повинуясь заложенной в удар силе, мальчишка упал на стойку, однако, быстро пришел в себя, моментально поднимаясь на ноги и бросаясь в бой.
Однако, не у него одного кулаки зачесались...

+1

13

Амос хмурится, ожидая ответа забродившего от хмеля в глубоких словах, выдуманных сознанием: можно было угадать в них обвинения, разочарование и грубости, прежде не касавшиеся языка чистокровного Крауча, у которого, видимо, были нагретые на брани уши, но не израсходованное мастерство греть чужие.
– Бородавка на лице у девушки вечер испортить может, а боевые шрамы гораздо приятнее. Повтори и мне, – последняя фраза в сторону бармена, который наколдовал еще стакан уже не с таким настороженным лицом, как до этого бросал взгляды на Барти. И снова к недовольному растрепанному юноше, который подставляет спину ответу, словно бы не желая ничего слышать за стуком обиды в ушах. Амос напал неожиданно, беря в захват шею юнца посмевшего его учить чему-то и из-за плеча почти на ухо продолжая диктовать свои условия.  – А тебе не помешало бы больше улыбаться. Сам не заметишь, как все станет гораздо проще.
Все еще глядя снизу вверх, но не глазами, что будто смотрели со стороны опыта и возраста, Амоса медленно кивнул, поднимая брови. «Ты все понял?» – спрашивает жест. Встряхивает Барти, надеясь растрясти в нем алкоголь равномерно по всей поверхности сознания, добудившись у меланхолии хоть немного пестрых искр веселья. Неправильно для подростка пьет, слишком много серьезных вещей приходит в голову, слишком взрослый для своих лет в противовес инфантильному Диггори, от которого в минуту дружелюбия не дождешься отрезвляющего слога. Жалко такого, на секунде стирается улыбка и у изучающего с близкого расстояния лицо секретаря Амоса, но то лишь ушедшая слишком далеко мысль, оставившая тело.
Девушки не западают на угрюмых мышек, – добавляет Диггори, отпуская юношу и садясь на освободившийся стул рядом, замечая какое-то слишком неправильное для толпы движение на стороне. Не поворачивается, но косит глаза. Заметит Барти?
Амос уже хотел восхититься тому, как хмельной Крауч сумел справиться с карманником, как готовившееся сорваться с губ секретаря извинение разбило вдребезги образ хитрого ловкача, а также план мошенника и его лицо. Видимо, кто-то не понимал, что вмазал по чести, а следовательно, медлить, придумывая извинения не стоило.
Как в тумане Барти вбит в барную стойку невежественным ударом карманника, но за секунду, что осознание реальности возвращалось в умную голову, Амос успел схватить наглеца за грудки и неплохо встряхнуть. Красивым бы жестом было просто впечатать его в пол лицом, но Диггори было не до красоты. Как по нему самому сейчас проехались, задев до глубины души.
Давно не огребал? – Отшатываясь после удара от гребаного воришки, цедит Амос, не спуская глаз с потирающего скулу парня достаточно бессовестного для того, чтобы попытаться вернуть удар обидчику, не подумав о последствиях. Собственно, ознакомительная беседа и обмен синяками закончились удачно. Но не продолжились в столь живом ритме.
Толпу подогрел вид драки, но владельцы бара не оценили поднявшийся интерес к молодым людям и опустившиеся ставки в бегах. Амос почувствовал, как кто-то виснет у него на руке, когда за другое плечо его просто отодвигают с пути встревоженного противника.
Да что такое? – развернувшись сначала лицом к Барти, который в общем-то все кратко описал своим лицом. В лицах. Диггори повернулся в другую сторону, чтобы задрать голову и взглянуть в лицо… не иначе как смерти. Костлявый вышибала иного сравнения не заслуживал, впрочем, в магическом мире, где все решалось волшебными палочками, даже такой человек мог «вежливо» попросить выйти и больше здесь не появляться.
– Может, вы продолжите на улице? – заскрипел сотрудник бара, недвусмысленно держа в одной руке волшебную палочку, а другой указывая на прямую лестницу на улицу, предназначенную для выноса особо нетрезвых гостей. Дипломатия, мать ее.
Смерив взглядом сначала костлявого, потом сжавшегося до размеров барного стула воришку, шотландец сплюнул и в добром здравии вышел прочь,  прежде рассчитавшись за выпивку. Да, про это они не забыли. Еще бы за увлекательное побоище заплатили.
– И про мышек ты завел, конечно… – уже на свежем воздухе продолжил гнуть линию серого и удачно закомплексованного мышонка Барти. Амос по-приятельски приобнял того за плечо, позже поняв, что сей жест почти необходимость, чтобы идти.
– Ладно, не мышка. Но посмотри на себя: у тебя слишком много свободного места на лице, займи его улыбкой. Так ты выглядишь гораздо лучше, если не совсем на пике. Я даже знаю, где можно все проверить. Тебе понравится. Хотя тебя, наверное, однокурсники уже по таким местам водили… – Амос еще взглянул на Крауча-младшего. – Или нет, в общем, ты же хочешь понять, что действительно красиво?
Поднимать самооценку человеку с помощью клуба, где леди танцуют по профессии и улыбаются гостям по той же причине, конечно, не честно, но Амос вот точно не задавался вопросом, что честно для поднятия настроения своего секретаря.

Продолжение следует…

+1


Вы здесь » The last spell » Завершенные эпизоды » [Past] We live in a beautiful world


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC